Книга Не стоит грубить феям, страница 111 – Ярослав Лосик

— Ну вы и гады, — сказал я громко, но никто мне не ответил.

Балажко уже сладко посапывал, а через минуту Гарик поддержал его раскатистым храпом.

Я опустился на землю у ближайшего ствола, привалился спиной к шершавой коре и уставился в темнеющее небо. Мысли сами собой набились в гудящую голову. Я думал удастся ли мне провернуть фокус с Милошем, поможет ли мне в этом пройдоха Шандора и успею ли я всё сделать, за оставшиеся сутки. Думал, что, может, не надо было отпускать Вайорику, когда Андраш мог бы справиться и один, думал, что надо было…

И тут кто-то потряс меня за плечо.

Я вздрогнул и обнаружил, что небо над головой превратилось из чёрного в серое, воздух стал холодным и сырым, а по земле стелился низкий туман.

— Ну, и горазда же ты дрыхнуть, красавица, — криво улыбнулся Леший и убирал руку. — Скоро рассвет. Пора.

До нужного озера мы добрались достаточно быстро. Хотя оно оказалось вовсе не озером, а скорее небольшим прудиком, притулившимся у самой южной стены. Неподвижная вода неприветливо темнела, прикрывшись от посторонних глаз густыми ивами. Только на самой середине поверхность чуть серебрилась в предрассветных сумерках.

— В кусты, — скомандовал Леший вполголоса. — Тут ждать будем.

— Это здесь у тебя то самое место? Прикормленное, чтоб за девками подглядывать? — хмыкнул Жорж.

— Так он у нас по этой части мастер, — с хихиканьем поддержал его Балажко, раздвигая ветки. — Навык-то небось годами оттачивал. То то я гляжу, травка аккурат по форме Лешевского зада тута примятая.

— Цыц, вы, оглашенные, — грозно зашипел одноглазый. — Опосля зубы скалить будете. А сейчас — молчок — чтоб не заметили раньше времени.

И мы послушались. Сидели тихо, как зайчики в норке. Я успел порядком замёрзнуть, промочить колено и придумать несколько непечатных выражений с нецензурным загибом в адрес Лешего.

От их физического воплощения разбойника спас мерзкий скрип железных петель со стороны стены. Я обернулся — из неприметной калитки вышел заспанный стражник с копьём наперевес. Он обвёл берег мутным взглядом, поковырял в ухе, сплюнул и ушёл обратно.

Через несколько минут дверка снова открылась и выпустила наружу вереницу девушек с большими корзинами в руках. Весело щебеча, они разошлись вдоль берега и захлюпали принесёнными тряпками.

Леший осторожно высунул макушку из кустов и негромко свистнул как-то по-птичьи. В зоологии я не разбираюсь, но вышло красиво.

Одна из фигурок у воды замерла, обернулась и выпрямилась во весь рост, вытянув шею. Леший свистнул снова. Девушка вздрогнула и пошла в нашу сторону.

Она быстро приближалась, и вот тут я конкретно завис. Совсем не так я представлял возлюбленную Лешего. В моём воображении это была увесистая деревенская деваха с красными от воды руками и распухшими ногами. Эдакая Вильма номер два. Но к нашим кустам торопилась натуральная супермодель, сбежавшая с тематической вечеринки про средневековье. Рыжие кудряшки, рассыпанные по плечам, завораживающе подчёркивали аппетитно подпрыгивающее декольте. Я буквально не мог оторвать от неё взгляда, и даже немного зауважал одноглазого за достойный выбор.

Леший, озираясь, вылез из кустов.

— Живой! — взвизгнула красавица и повисла у него на шее, едва не уронив гопника обратно в заросли. — Морик, родненький! Я уж думала, всё, сгинул где-то! Бросил свою Амалию одну-одинёшеньку!