Книга Не стоит грубить феям, страница 16 – Ярослав Лосик

— Но ведь вы сами искали встречи со мной, — прошептал он обиженно и так тихо, что я едва расслышал. — А теперь отказываете мне на виду у всех? — герцог ненадолго замолчал. Кажется, он пытался сдержать подступающие слёзы. — Вы желали обидеть меня? Но за что? — Милош опустил голову, его плечи поникли. — Хотя… раз вы так решили, я уважаю ваш выбор.

Он резко развернулся. В его движении было столько трагического пафоса, что я бы рассмеялся, если бы не лицо маркиза Лукасца — старик побелел, как полотно.

— Мама! — громко произнёс Милош, шагая к столу. — Мы уезжаем!

Донка вскочила с места.

— Сын мой, что случилось? На тебе лица нет!

— Это неважно! — отрезал Милош.

Он повернулся к маркизу и коротко поклонился.

— Маркиз, благодарю вас за прелестный приём, но я немного устал. Прошу меня извинить и… прощайте!

Толстяк бросился вперёд, едва не споткнувшись о ножки соседних стульев.

— Но, Ваша Светлость! — в его голосе звучало кричащее отчаяние. — Вы могли бы отдохнуть в нашем доме. Шарлотта будет безмерно рада!

Милош остановился, медленно обернулся и посмотрел на меня. В его глазах плескалась вселенская печаль. Мне почему-то стало не по себе.

— Я сомневаюсь в этом, Милорд, — тихо сказал он. — Прощайте!

Герцог взял мать под руку и направился к выходу. Шандор тоже поднялся из-за стола. Он озорно подмигнул мне и последовал за родственничками. Вскоре весёленькая троица растворилась среди бесконечных деревьев цветущего сада.

Маркиз так и остался стоять с открытым ртом посреди веранды. Его руки дрожали, а щёки подрагивали, словно их щипал кто-то невидимый.

— Ну вот, ушли… — пробормотал он себе под нос.

А потом обернулся ко мне, собрав всё своё широкое лицо в комок злобных складок. Его ноздри ходили ходуном, а рот изогнулся перевёрнутой подковой.

— Неблагодарная наша дочь! — грохотал он, потрясая кулаками в воздухе. — Как смела ты… Врата геены огненной отверзли уста твои, несчастная! Его Сиятельство… ох… — старик схватился за сердце и вдруг растерял всю свою напышенность и важность. Вайорика подлетела к нему и помогла устроиться на стуле.

Я скрестил руки на груди.

— Да чего ты так разнервничались? Подумаешь, психанул малец!

Маркиз скосил на меня покрасневшие глазки:

— Прочь. Прочь с глаз наших. Мы позже решим, что делать с тобой, — еле слышно произнёс он и отвернулся.

Служанка тут же возникла рядом со мной. Взяла под локоть:

— Миледи, ради всех святых, вам лучше послушаться отца, — прошептала она. — Я провожу вас в ваши покои.

Я посмотрел на маркиза. Он сидел спиной ко мне, глядя в сторону, куда ушли гости. Грозный господин вдруг превратился в ссутулившегося, больного, несчастного старика.

— Что же теперь будет с нами?.. — повторял он обречённо. — Ох… мы не знаем…

Вайорика настойчиво потянула меня к дому.

— Ладно, — буркнул я. — Пошли.

Дорога до спальни показалась бесконечной.

Служанка молчала, только крепче сжимала мой локоть. Её пальцы впивались в кожу, будто она боялась, что я вот-вот дам дёру. Мы шли по длинным, душным коридорам, увешанным портретами каких-то разряженных типов в париках. Казалось, что их глаза с презрительным осуждением следили за мной.

Когда мы наконец добрались до комнаты, Вайорика бесцеремонно втолкнула меня внутрь, захлопнула дверь и прислонилась спиной к резному полотну, тяжело дыша. Я же рухнул на кровать и закрыл лицо руками.