Книга Не стоит грубить феям, страница 34 – Ярослав Лосик

— АААААА! — орал бедолага и пялил на меня круглые от ужаса глаза. — Уберите её с меня, уберите!

Разбойники шарахнулись.

— Она правда вампир! — завопил какой-то тощий гопник. — Бежим!

— Стоять! — рявкнул одноглазый. — Спасай Жоржа!

Он замахнулся и метнулся ко мне. В ответ я выплюнул прежнюю добычу, рыкнул и кинулся вперёд прямо на четвереньках. Вцепился одноглазому в ногу, смачно клацая зубами по штанине.

Детина завизжал — высоко, тонко — и попытался стряхнуть меня. Я держался, рычал и делал вид, что грызу. Плащ путался, амулеты жалобно звенели, в рот набились какие-то нитки, земля и прочая гадость, но я терпел — представление того стоило.

— Она сожрёт его! — заорал Гарик. — Вампир сожрёт Лешего! Спасите кто-нибудь!

— От… отвали от него, — уже совсем подавлено промямлил Жорж и быстро отполз на безопасное расстояние.

Я отпустил ногу одноглазика и зашипел на главаря, чтобы незаметно хоть что-то выплюнуть, иначе приступ рвоты испортил бы всю картину. А для пущего страху продолжал приглушённо хрипеть разные непонятки про кровь и жажду.

— Жорж, а Жорж? — вдруг подал голос самый молодой из шайки, почти мальчишка с кривой дубинкой на перевес, — я говорил, не нравится мне тут. Пошли, а?

— Заткнись! — рявкнул главарь, но прозвучало это жалко. Он уже не командовал. Он пытался удержать лицо, которое стремительно стекало в его драные сапоги.

Я решил добить. Медленно поднимаясь на ноги, гипнотически зашептал, прожигая Жоржа безумными глазами:

— Через пару часов твою руку начнёт жечь. Потом захочется пить. Очень. Будешь думать, что это простая жажда. Выпьешь воды — не поможет. Хлебнёшь вина — результат нулевой. А к утру услышишь, как бьются сердца окружающих. Даже сквозь стены будешь чувствовать сладостный бег тёплой крови по живым венам.

Понятия не имею, откуда я взял этот бред. Видимо, в пыльных глубинах памяти навсегда осел всякий подростковый культурный мусор. Впрочем, сейчас это было неважно. Пургу я нёс так уверено и чётко, что даже самому понравилось.

— К обеду не сможешь выносить солнце, — продолжил я. — К вечеру возненавидишь запах чеснока. На вторую ночь сорвёшься. И лучше, чтобы рядом не оказалось твоих дружков. А иначе… ну, ты и сам всё понимаешь,

После этих слов трое разбойников синхронно отступили от Жоржа.

Он вытаращился на них:

— Вы чего?!

— А кто тебя знает, — буркнул один, крепче перехватывая дубинку. — Ты ж сам видел — она тебя цапнула.

— Да баба меня укусила! И что?!

— Ну да, — сказал я. — Просто баба. Конечно.

И улыбнулся ему так ласково, что у него дёрнулась щека.

— Хочешь, проверим ещё раз? Ну? Кто смелый? — я оглядел банду, как если бы выбирал тарелку с борщом, да понаваристее.

Главарь заметно побледнел даже под увесистым слоем грязи и пыли. Никто из разбойничков не сунулся.

Вот что прекрасно в толпе: пока есть шанс поржать — она смелая. Как только запахнет жареным, каждый резко становится очень одиноким и очень смертным.

Я развёл руки в приглашающим жесте. Мол, кто первый?

Тишина.

Где-то далеко каркнула ворона. Лошадь у кареты беспокойно переступила копытами и нервно фыркнула.

А потом случилось то, чего я сам не ожидал.

Из леса, с той стороны, где между деревьями совсем недавно стояли те самые силуэты, донёсся протяжный, низкий вой.

Разбойников тряхнуло всех разом. Я тоже вздрогнул, но быстро сделал вид, будто именно этого и ждал. Медленно повернул голову на звук и заговорщически произнёс: