Книга Не стоит грубить феям, страница 69 – Ярослав Лосик

Я устало вздохнул:

— И чего?

— И всё. В смысле, она спрашивает, мол, а откуда ты знаешь? Ну я говорю, верный человек сказал. А она — какой верный человек? А я — ну, очень верный. Я же, понимаешь, приятное ей сделать хотел. Дескать, смотри, какая ты женщина, что даже такой глаз на тебя положил. А она не верит. Говорит, брешешь. Ну я возьми и брякни, что доказательства имеются. Так она давай допытывать, какие. А я говорю, мол, такие, что самые верные. Он, говорю, татуировку сделал с твоим именем. Ну, вроде как в честь большой любви, значит. А Вильма — баба настырная — как пустилась расспрашивать, где такая татуировка, если она её не видит. И так меня заела своим кудахтаньем, что я ей в ответ — дескать, а на заднице у него. Мол, это специально у таких мужичков придумано, чтобы другие ни сном ни духом, а самому помнить.

Я аж подавился от его буйной фантазии:

— Серьёзно?

Он хмуро кивнул.

— Кто ж знал, что она убедиться захочет.

— И?

— Ну он в отказ пошёл, конечно. Говорит, мол, не знаю ни о чём, иди отсюда. А она не отстаёт. Вроде как, зачем он стесняется, ежели вся правда наружу вылезла. Прилипла к нему, дескать, делай прямо сейчас предложение, а опосля и колечко прикупим. Он её словами последними крыть принялся. Говорит, башку бабе напекло от очага, плетёт небылицы, как девица косички. Ну Вильма и не стерпела, решила всем доказательства предоставить, так сказать. Хвать его за штаны и — ррраз! Портки — в стороны, а голый зад к людям. А на нём, понятное дело, ни одной татуировки нету. Вильма охает, а охранник красный весь стоит, срам ладошкой прикрывает. Вся таверна ржёт, а мы с ребятами громче всех. Потома дальше всех из дверей и летели. А я ещё и безштановый, и с глазом подбитым, — Гарик развёл руками в жесте человека, несправедливо обделённого судьбой. — Я, честно говоря, немного обиделся, что такая загогулина получилась.

Балажко болезненно сморщился, видимо вспоминая происшествие:

— Верно говоришь, Гарик, верно. Ничего не сделали, а он с нами вона как.

— Понятно, — я с досадой покачал головой. — Везде отметиться успели. Ну такое этот монстр точно вряд ли забудет когда-нибудь.

— Есть такое подозрение, — согласился Гарик. — У него, знаешь, такой взгляд был, ну, как в душу тебе смотрит.

— Да за твоей рожей никакой души не видать, — долбанул его по плечу Леший.

— Хватит уже про рожу.

— А ты мне не указывай. Чего хочу, то и говорю!

— А я…

— Тихо! — не выдержал я. — Сам разберусь. Значит так, никому не разбегаться. Действуем по ситуации.

И, не дожидаясь ответа, я двинул в сторону шипастого громилы.

Охранник устало посмотрел в моё лыбящееся лицо и прикрыл вход здоровенным плечищем:

— Милостыню не подаём, — сухо буркнул он.

Я не понял его сарказма, но попытался сохранить благодушное выражение.

— Да не, я по другому вопросу.

Он пробежал по мне глазами с головы до ног, уделив особое внимание порванному подолу и торчащим лодыжкам, а потом тем же тоном сказал:

— Дом терпимости через квартал. Гулящих пускать не велено.

— Гу… каких?! — хотелось тут же отвесить ему люлей за такие словечки, но ситуация требовала выдержки, а потому я только шире растянул улыбку. — Погоди, здоровяк. Кажется, мы не с того начали. Давай попробуем сначала. Ну, типа, здрасте. Погода нынче хорошая, да?