Книга Ещё одна жизнь злодейки. Игра на выживание, страница 43 – Анна и Валентина Верещагины

В итоге Пенелопа, следуя за служанками, дошла до теплиц матери, где женщина выращивала различные цветы и травы.

Ингрид стояла посреди поля, полного красных цветов.

Волны алых лепестков, раскачивающихся на слабо гуляющем сквозняке, походили на море крови.

— Мама.

Женщина сразу же обернулась на голос. Увидев дочь, она радостно улыбнулась.

— Ты всё-таки пришла увидеться со мной?

Конечно, она пришла для этого. Зачем бы она ещё последовала за служанками, что так сильно уговаривали посетить пугающие её теплицы со странными растениями.

— Мама, ты же не просто так меня искала. Что-то случилось?

Женщина лишь растянулась в пугающей улыбке и сорвала один из цветков.

— Я слышала, ты снова с ней встречалась... — взглянув на дочь через плечо, она продолжила: — С Дианой.

— Мм... Да. Она занимается моими платьями для дня рождения.

— Тебе нужно прекратить с ней общение.

Девушка подозрительно сузила глаза после сказанных матерью слов.

Она искренне не понимала причины столь неожиданного заключения женщины. Ранее королева никогда не запрещала и не принуждала её ограничивать общение с кем-либо. Мать могла лишь дать совет. Она позволяла дочери самой принимать решения, оставляя право выбора за ней, однако в последнее время женщина прямо диктовала, что Пенелопе или её брату стоит делать или же не стоит.

Это не нравилось принцессе, но она, в силу своего покладистого темперамента, в конце концов покорно выполняла приказы королевы.

Но сейчас было всё по-другому.

Пенелопа, набравшись смелости, решила разобраться в корне причины этого странного желания Ингрид.

— Но мама?..

Проницательная женщина моментально уловила решительные и недовольные нотки в голосе дочери. В её глазах цвета холодной зелени отражалась безразличная и морозная метель.

— Эта пташка всегда была источником проблем нашей семьи, как и её мать. Элеонора, — жуткая ухмылка озарила красивое лицо королевы. — Диана практически точная её копия. Кстати, как его там звали? Тейлор? Тимэр?.. Неважно, — тонкие пальцы сжали алый цветок, сминая нежные лепестки, увеча тем самым его первоначальную красоту. — Её мертвый брат был слишком бесполезным. Хорошо, что я убрала его с глаз долой, пусть это и произошло ненамеренно.

Пенелопа шокировано округлила глаза, обдумывая полученную информацию.

До девушки начало доходить, кем являлась её мать, и это безумно её напугало. Она не единожды слышала различные обрывки фраз, доносящиеся из материнского кабинета или комнаты. И они всегда казались Пенелопе странными.

Королева часто упоминала некую «пташку». Эта пташка вечно мозолила Ингрид глаза, раздражала и в какой-то степени являлась опасной фигурой на незримой для Пенелопы шахматной доске. Но принцесса всегда думала, что этой «пташкой» была Эйрин.

К счастью для них, вокруг никого не было. Принцесса даже не представляла, с какими трудностями пришлось бы в данном случае столкнуться им обеим, если бы кто-то подслушал откровение её матери.

По спине юной блондинки прошелся рой холодных мурашек от мысли, что её любимая родительница стояла за всем тем, что случилось с Тимбеллом.

Сердце девушки болезненно сжалось.

Холодная ненависть разливалась по венам Пенелопы, а опьяняющее и незнакомое чувство разъедало в её груди дыру. Девушка не знала, как называется это горькое ощущение, заполняющее её в глубине души.