Книга Проклятие Феникса, или как (не)дожить до свадьбы, страница 84 – Анастасия Бойцова

Агний говорил, а я закрыла глаза и представила, как красивый дракон с синей чешуёй парит в небе, лавируя между светящихся звёзд.

— Однажды во время своих ночных полётов Арзур заметил, что звёзды начали тускнеть, а их сияние угасает день ото дня. Арзур очень огорчился, ведь дракон понял, что Хаос вновь поднимает голову, пытаясь поглотить остатки драконьих душ, лишить мир света и надежды. Арзур полетел к Хаосу, чтобы вступить с ним в бой. Его синее пламя сталкивалось с мраком, а сапфировая чешуя отражала отблески гибнущих звёзд. Битва длилась вечность. Дракон был ранен, его силы истощались, но он не сдавался. В самый критический момент, когда казалось, что Тьма вот-вот поглотит его, дракон собрал всю свою энергию и выпустил последний мощный поток света. Арзур погиб, но Хаос был отброшен, а звёзды вспыхнули с новой силой.

Агний говорил, а моё воображение рисовало битву крылатого ящера и злодея Хаоса. Как Арзур жертвует собой ради спасения всего мира. Староста, словно погрузившись в омут воспоминаний, рассказывал, совершенно не замечая моего присутствия. Его глаза, обычно цепкие и внимательные, сейчас были устремлены куда-то вдаль, туда, где словно клубился туман прошлого. Слова текли неторопливо, обрываясь, словно река, наткнувшаяся на камни, но каждая фраза была пропитана такой глубокой печалью, что казалось, будто воздух вокруг нас сжимается от тяжести его невысказанных переживаний.

— Арзур исчез. Его тело распалось на миллионы искр, которые навечно слились со звёздами. С тех пор, глядя на ночное небо, мы видим не просто точки света, а напоминание о жертве дракона Арзура, защитившего мир от Тьмы. И говорят, что самая яркая синяя звезда — это его сердце, которое продолжает пылать, оберегая нас.

Его рассказ стал похож на эхо ушедших лет, на шёпот призраков. Он был настолько поглощён своим внутренним миром, что реальность вокруг него, казалось, перестала существовать. Я чувствовала себя незваным гостем, внезапно вторгшимся в священное пространство его памяти. И хотя я не могла понять всех тонкостей его истории, я ощущала её болезненную, но притягательную силу, силу жизни, прошедшей через радости и горести.

— Какая красивая легенда, — пролепетала я и, уткнувшись носом в плечо Агния, засопела.

Не могу точно знать, сколько длилось моё путешествие по царству Морфея, ведь вернули меня в реальность очень больно. Меня укусила моя росомаха!

— Лика, просыпайся! Беда! — Шанти бегала вокруг, пытаясь что-то мне рассказать.

Я не понимала, что лопочет мой фамильяр. Голова гудела, словно я вчера в общаге перебрала с домашним креплёным вином, а перед глазами всё плыло.

— Лика! Да очнись ты уже! У нас беда! Смотри!

Я повернула голову туда, куда лапкой указывала росомаха. На фоне моря отчётливо выделялись две мужские фигуры, плавно входящие в воду.

— Это русалки их своими песнями заманивают! — Шанти подпрыгивала от нетерпения, пытаясь достучаться до моего сонного сознания.

Я, наконец, сфокусировала взгляд. Две фигуры, действительно, медленно погружались в воду, как будто загипнотизированные. А вдалеке маячили женские силуэты. Русалки. Ох, и коварные же создания! Их чарующие голоса могли свести с ума кого угодно, а уж мужчин — тем более. Я заметила в воде по крайней мере трёх девушек.