Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 29 – Диана Фурсова

— Стена не закрылась. Свет есть. Нисса держит дверь. Тави не плачет.

— Я не плачу! — сердито донеслось дальше.

Авелия почти улыбнулась, но тут проход резко пошёл вниз.

Она соскользнула на локтях, удержалась за каменный край и замерла. Впереди появилась щель, за ней — крошечная комната или ниша. Там, в сером свете, сидел Руф.

Он прижал колени к груди и смотрел на стену перед собой. На его рукаве белела свежая нитка Тави.

— Руф, — мягко сказала Авелия.

Мальчик повернул голову.

Глаза у него были широко раскрыты, но он не плакал. Будто уже выплакал всё по дороге.

— Он сказал, мама там, — прошептал Руф.

У Авелии перехватило дыхание.

Она не знала, кто была его мать. Жива ли. Помнил ли он её лицо или только голос, который замок зачем-то повторил в темноте. Не знала, был ли это злой обман, испытание или память стен, не умеющая отличать утешение от боли.

Но знала, чего нельзя говорить.

Нельзя сказать «тебе показалось».

Нельзя сказать «не выдумывай».

Нельзя сказать «мамы там нет», даже если это правда. Ребёнок, который пошёл в стену за голосом, слышал не ложь. Он слышал надежду, ставшую ловушкой.

Авелия протянула деревянную птичку.

— Нисса дала мне это для тебя.

Руф посмотрел на игрушку.

Однокрылое птичье тельце тихо качнулось в её руке.

— Она сломана, — сказал он.

— Зато вернулась.

Он молчал.

— Как и ты сейчас вернёшься, если позволишь мне помочь.

— Там был голос.

— Я знаю.

— Он звал.

— Иногда дом помнит тех, кого мы очень хотим услышать. Но память — не всегда дверь, в которую надо идти ночью босиком.

Руф опустил взгляд на свои ноги, словно только теперь понял, что замёрз.

Авелия не могла развернуться в проходе. Не могла просто взять его на руки. Между ними была узкая щель, через которую пролез бы ребёнок, но не взрослый. Значит, нужно было уговорить его двигаться самому.

— Руф, послушай меня. Элмар ждёт у входа. Тави сердится, потому что ты испачкал зашитый рукав раньше, чем она успела им похвастаться. Нисса отдала свою птичку и теперь, наверное, делает вид, что ей не страшно.

— А вы?

Вопрос был таким тихим, что Авелия почти не услышала.

— А я застряла в стене и очень рассчитываю, что ты покажешь мне, как отсюда выбраться.

Малыш моргнул.

Потом вдруг шмыгнул носом.

— Вы большая.

— Именно. Очень неудобно.

— Большие не лезут за маленькими.

Авелия почувствовала, как камень под локтями стал холоднее.

Вот оно. Самое главное правило, которому их научили.

Большие не лезут за маленькими.

Большие зовут, считают, забирают, закрывают двери, улыбаются, открывают кладовые, но не лезут в тесноту, не пачкают платья, не рискуют за теми, у кого нет фамилий.

— В этом доме будут лезть, — сказала она.

Руф смотрел на неё долго.

Потом протянул руку к птичке.

В тот же миг стена за его спиной дрогнула.

Щель, через которую он должен был пролезть к Авелии, стала уже.

— Руф, быстро, — сказала она, сохраняя голос спокойным только усилием воли.

Он испугался и замер.

— Я не могу.

— Можешь. Сначала птичка ко мне. Потом рука. Потом плечо боком.

Стена снова скрипнула.

Авелия услышала крик Элмара сзади, но не разобрала слов. Проход у её ног будто сдвинулся. Каменный Сиротский больше не просто показывал. Он требовал выбора от неё тоже.

Она могла отползти назад. Сказать, что проход закрывается. Позвать Дарона, попытаться найти другой путь. Сохранить себя, чтобы утром продолжить разумно и правильно.