Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 73 – Диана Фурсова

Он сглотнул.

— Здесь Тави. Она процарапала свою метку сама, потому что сказала, что если взрослые забыли, она не обязана забывать вместе с ними.

Дарон отвернулся.

Авелия стояла неподвижно. Ей хотелось положить руку Элмару на плечо, но она не сделала этого. Он сейчас держал не просто память. Он держал дверь.

— Здесь Сай, — сказал он после паузы. — Но его букву потом сбили.

— Кто?

— Господин в сером. Он сказал, что если нет записи, нет и ошибки.

Камень под рукой Авелии стал холоднее.

— А здесь? — спросила Нисса, указывая на метку ниже.

Элмар долго смотрел.

— Руф. Совсем маленький был. Ему поставили черту сидя, потому что он не хотел вставать без лошадки.

— А твоя? — спросила Авелия тихо.

Он сжал счётную косточку.

— Нет.

Нисса посмотрела на него.

— Есть.

— Нет.

— Есть, — упрямо повторила девочка и приложила ладонь к камню чуть выше всех остальных детских отметок, там, где Авелия видела только царапину. — Ты сам не смотрел.

Элмар шагнул назад.

— Я не хочу.

И вот теперь Авелия протянула руку, но не коснулась. Просто оставила ладонь между ним и стеной, как знак: можно остановиться, можно не идти дальше, можно выбирать.

— Не надо, если не хочешь.

Он резко посмотрел на неё.

— Дверь не откроется.

— Значит, не откроется.

— Вы пришли из-за комнаты.

— Я пришла, потому что Нисса услышала, что замку тяжело молчать. Но я не буду заставлять тебя платить за эту дверь своим страхом.

Элмар смотрел так, будто не понимал, как это возможно: прийти к тайне и отказаться от неё ради него.

Каменный Сиротский, кажется, тоже слушал.

Потом мальчик сделал шаг к стене.

Не потому, что его подтолкнули. Не потому, что ему приказали. Потому что выбор, оставленный в руках, иногда становится легче страха.

Он поднял пальцы и коснулся верхней царапины.

— Это не моё, — сказал он сначала.

Стена молчала.

Элмар закрыл глаза.

— Это моё.

Камень дрогнул.

— Элмар, — произнёс он. — Не для записей было. Теперь… для двери.

Тишина стала глубокой.

И в этой глубине за стеной что-то повернулось.

Не механизм. Не засов. Скорее, сам камень вспомнил, что когда-то умел быть проходом. Чёрточки роста засветились одна за другой — не ярко, а мягко, как угли под пеплом. Потом стена отступила внутрь на ладонь, на две, и между камнями появилась узкая дверь с низкой аркой.

На ней не было ручки.

Только пустой щит.

Под щитом — множество маленьких углублений, будто места для табличек, которых не хватало.

Нисса прошептала:

— Комната забытых имён.

Дарон шагнул ближе, но замок тихо щёлкнул.

— Понял, — сказал он и поднял руки. — Кучер снаружи. Очень обидно, но разумно.

Авелия посмотрела на Элмара.

— Ты идёшь?

Он побледнел, но кивнул.

— Если там Марта и Лион… я иду.

— Нисса?

— Я должна, — сказала девочка.

Авелия не любила это слово в детских устах. Но сейчас понимала: Нисса говорит не о долге, который ей навязали взрослые, а о собственном даре слышать дом.

— Хорошо. Дарон, остаётесь у двери. Если мы не выйдем…

— Три и два, — сказал он. — И не кричать. Уже выучил.

Дверь открылась от ладони Ниссы.

Внутри не было темно.

Комната светилась сама.

Не огнём, не свечами, не фонарями. Свет исходил от деревянных табличек, развешанных по стенам от пола до потолка. Их были десятки. Нет, больше. Сотни. Маленькие, длинные, круглые, резные, простые. На каждой — имя. Где-то аккуратное, выжженное тонкой линией. Где-то выцарапанное. Где-то почти стёртое. Некоторые таблички были целыми. Некоторые надломленными. У нескольких край словно сожгли холодом, оставив только первые буквы.