Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 70 – Диана Фурсова

— Я ещё не сказала, что собираюсь.

— Вы с Ниссой стоите посреди ночи и говорите с очагом о комнате без голосов. В таких случаях в Каменном Сиротском обычно кто-то куда-то собирается.

Нисса серьёзно посмотрела на него.

— Не в стену. За стену.

Дарон открыл глаза.

— Намного легче, спасибо.

Авелия не улыбнулась. Хотелось. Но сейчас даже лёгкая улыбка могла оказаться лишней рядом с тем, что дом просил открыть.

— Разбудить Тарвена? — спросил Дарон, уже садясь.

Авелия подумала о королевской печати, о старой метке опеки, о том, что Комната забытых имён, если она действительно существовала, могла стать доказательством не только для неё, но и для короны.

И всё же первым её чувством было сопротивление.

Не потому, что она не доверяла Тарвену совсем. За последние дни он заслужил больше, чем она готова была признать вслух: он спрашивал разрешения, оставлял печать у порога, не давил на детей, помогал Саю с фонарями и не отобрал у неё право самой отвечать Орвейну. Но комната с именами — не просто документ. Имена детей были не вещами, которые можно выложить перед инспектором, даже если у инспектора честные глаза и королевская клятва на руке.

— Не сразу, — сказала Авелия. — Сначала поймём, что это.

— Если там бумаги, ему всё равно придётся знать.

— Если там имена, сначала должны знать те, кому они принадлежат.

Дарон помолчал.

— Разумно. Неприятно, тревожно, но разумно.

В дверях послышалось движение.

Элмар стоял в коридоре.

Он, как всегда, проснулся раньше всех опасностей или, что вероятнее, вообще не спал спокойно. Куртка на нём была накинута на плечи, волосы спутаны, взгляд тёмный и настороженный.

— Нисса ушла, — сказал он. — Я пошёл за ней.

— Руф и остальные?

— Тави проснулась. Сай тоже. Руф спит. Тави сказала, что если я разбужу его зря, она зашьёт мне рукава вместе с руками.

Дарон пробормотал:

— Девочка растёт практичной.

Элмар посмотрел на Ниссу.

— Что случилось?

— Он зовёт, — сказала девочка.

— Кто?

— Не кто. Где.

Элмар побледнел.

В этом доме дети уже научили Авелию одному: их страхи почти всегда были точнее взрослых догадок.

— Ты знаешь, о какой комнате она говорит? — спросила она.

Он не ответил сразу. Посмотрел на очаг, на стену, на коридор за спиной, будто проверял, не слушает ли кто-то лишний. Потом сказал:

— Старшие называли её Комнатой забытых имён. Но они говорили, что она закрыта так давно, что лучше считать её сказкой.

— Какие старшие?

— Те, кто был до нас.

Голос его стал жёстким. Значит, дальше спрашивать сейчас нельзя.

— Что в этой комнате?

Элмар провёл ладонью по лицу.

— Не знаю. Нам говорили, что если найти там своё имя, то за тобой придут.

Нисса прошептала:

— Не имя виновато.

— Я знаю, — огрызнулся он. — Но приходят всё равно.

Из тени у коридора раздался голос Сая:

— Если имя есть на дереве, его можно снять. Если имя в книге, страницу можно вырвать. Если имя на человеке, его можно заставить молчать. Поэтому лучше без имени.

Авелия повернулась.

Сай стоял у косяка, почти сливаясь с тенью. В руках у него был маленький фонарный крюк, как будто даже ночью он предпочитал держать что-то полезное.

— Ты тоже слышал? — спросила она.

— Нет. Нисса встала, и пол стал скрипеть не туда.

Дарон нахмурился.

— Как это — не туда?

— Когда человек идёт к кухне, пол скрипит прямо. Когда замок ведёт, скрипит боком.