Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 88 – Диана Фурсова

Руф за спиной тихо всхлипнул.

Тави прошипела что-то очень недетское, но достаточно тихо, чтобы Авелия могла сделать вид, что не услышала.

Элмар шагнул вперёд.

Авелия не остановила.

Он встал рядом с ней, держа Книгу защиты обеими руками.

— Мы не лица, — сказал он.

Гравен Арк посмотрел на него так, как взрослые смотрят на ребёнка, которого уже решили не слушать.

— Мальчик, отойди.

— Нет.

В дворе стало тише.

Тарвен повернул голову к Элмару, но не вмешался.

Авелия почувствовала, как у неё сердце ударило больно и гордо одновременно.

Элмар не повысил голос.

— Мы не лица. Мы жители Каменного Сиротского. Имена внесены в Книгу защиты с согласия. Дом не отдавал нас Совету.

— У детей не может быть законного согласия на домовую запись без утверждённого опекуна, — сухо сказал Гравен.

— У детей может быть голос, — ответила Авелия. — Даже если Совет привык слышать только печати.

— Леди Рианор, вы препятствуете исполнению постановления.

Тарвен поднял руку.

Белая линия королевской клятвы вспыхнула на его ладони.

— Постановление Совета не имеет силы выше королевского надзора над пограничным владением. Каменный Сиротский подал знак в королевский перечень, выполняет дорожную функцию, поставил тёплые фонари на северном тракте и принят мной к первичной проверке. До ответа Дальних ворот Совет не вправе накладывать ограничительную печать на главный очаг.

Гравен Арк медленно повернулся к нему.

— Инспектор Ольстейн, вы превышаете полномочия.

— Нет. Впервые за последние годы кто-то их применяет.

Эти слова прозвучали негромко.

Но ударили сильнее ворот.

Авелия почувствовала, как дети за её спиной замерли. Тарвен впервые сказал это не в стороне, не в частном разговоре, не как человек, составляющий осторожный акт. Он сказал это в лицо Совету.

И поставил себя рядом с ней открыто.

Гравен Арк тоже понял.

— Вы осознаёте последствия?

— Да.

— Вы готовы поручиться, что замок не угрожает короне?

Тарвен не ответил сразу.

И это было правильно.

Авелия видела, как он смотрит на двор: на тёплый фонарь у подъёма, на следы работы у конюшни, на закрытую мастерскую, на детей у порога, на главный зал, где пустой очаг ждал своего часа. На стены, которые меняли коридоры, скрывали имена, запирали гостью в зеркальной галерее, но не тронули тех, кто пришёл с уважением.

— Нет, — сказал он.

Гравен почти улыбнулся.

Авелия резко посмотрела на Тарвена.

Он продолжил:

— Я не буду поручаться фразой, которая ничего не стоит. Я докажу.

Сенор Арк прищурился.

— Каким образом?

Каменный Сиротский ответил раньше Тарвена.

В большом зале за спиной Авелии вспыхнул пустой главный очаг.

Не огнём.

Серым светом.

Камень над ним раскрыл старую надпись, которой не было прежде:

«Суд очага принимает тех, кто не прячет руки».

Дарон тихо пробормотал:

— Ну вот. Дом тоже любит неудобные формулировки.

Нисса прошептала:

— Он зовёт не всех. Только тех, кто пришёл судить.

Гравен Арк посмотрел на очаг. Его лицо осталось спокойным, но пальцы на свитке сжались.

— Опасное проявление.

— Испытательное, — сказал Тарвен.

— Вы уверены?

— Нет. Но я готов войти.

Авелия резко повернулась к нему.

— Что значит войти?

— Суд очага — древняя форма проверки пограничных домов. Не доказательство лояльности человека. Доказательство того, что дом не направлен против короны. Очаг показывает, что лежит в основании действий: защита, власть, страх, корысть.