Книга Развод с драконом. Я верну себе крылья, страница 30 – Лия Верес

— Помоги мне найти её, — сказал он наконец.

Слова были неровными. Непривычными для него. Но настоящими.

Элира почувствовала, как Дом крыльев чуть смягчил свет золотой линии, будто тоже услышал разницу.

Она могла бы сказать да.

Могла бы сразу протянуть руку к этой боли, потому что слишком хорошо понимала, каково это — узнать, что твоя жизнь стояла на чужой лжи. Но перед глазами всё ещё была Палата. Арден, произносящий: «Моя жена не раскрыла крылья». Арден, смотрящий на знак Сайры и говорящий: «Это знак Морвенов». Арден, который видел её слишком поздно.

— Я буду искать правду, — сказала Элира. — Не ради тебя. Не ради Вейров. И не для того, чтобы вернуть тебе мать как оправдание.

Он вздрогнул.

— Я не прошу оправдания.

— Пока нет.

Эти слова были жестокими. Но Элира не забрала их обратно. Между ними слишком долго лежали слова, которые она проглатывала, чтобы не разрушить остатки брака. Теперь брака не было.

Осталась только правда.

— Если Аэриана жива, — продолжила она, — я помогу найти её, потому что её тоже вычеркнули. Потому что она пыталась остановить то, что сделали со мной. Но это не меняет того, что сделал ты.

Арден смотрел на неё, не отводя глаз.

— Я знаю.

Элира почти рассердилась на это короткое признание.

Раньше бы он спорил. Объяснял. Говорил о долге, роде, необходимости, процедуре, последствиях. А теперь сказал только «знаю», и от этого в ней поднялась новая, неудобная боль.

С ним было легче сражаться, когда он был слепым.

С труднее — когда начал видеть.

Каэль нарушил молчание:

— Печать Аэрианы не просто разрешающая. Она содержит отложенное свидетельство. Дом показал сцену, но не всё. Нужно найти её личное перо.

— Оно в архиве? — спросила Элира.

— Если она была хозяйкой Дома крыльев, её перо не лежит среди обычных изъятых. Оно должно быть спрятано в комнате первичного права.

— Где это?

Дом ответил сам.

В холле одно за другим начали гаснуть закрытые зеркала. Ткани на них дрожали, хотя ветра не было. Потом самое дальнее зеркало, почти у лестницы, вспыхнуло изнутри серебряным светом.

Золотая линия от ног Элиры потянулась к нему.

Арден сделал шаг вперёд, но линия между ним и остальным домом снова поднялась.

— Нет, — тихо сказала Элира, не оборачиваясь. — Пока не пустит — не пойдёшь.

— Это моя мать.

Она повернулась.

— А это дом женщин, которых твой род называл слабыми.

Он замолчал.

И, к её удивлению, остался на месте.

Элира пошла к зеркалу. Каэль последовал за ней. У самого стекла серебряный свет сложился в знак раскрытого крыла. Ткань сползла вниз сама, но за ней снова оказалось не отражение, а узкая дверь.

На этот раз дверь не открылась сразу.

На её поверхности проступила надпись:

«Только та, чьё крыло удержано и не сломано, может войти».

Каэль остановился.

— Вам одной.

Элира посмотрела на дверь.

Страх был. Конечно, был. Она слишком устала, слишком много узнала за один день, слишком мало понимала, как обращаться с домом, который признавал её хозяйкой, но открывал правду так, будто каждая новая строка могла ранить сильнее прежней.

Но за спиной стоял Арден, впервые остановленный не её просьбой, а её правом. Рядом — Каэль, который не утешал и не давил. В глубине дома ждали перья женщин, чьи имена пытались превратить в доказательство слабости.

Элира положила ладонь на дверь.