Книга Развод с драконом. Я верну себе крылья, страница 31 – Лия Верес

— Открывай.

Дверь послушалась.

Комната за ней была маленькой. Совсем не похожей на зал перьев. Низкий потолок, тёмные стены, один каменный стол у окна, которого не могло быть в глубине дома. За стеклом виднелось небо — не ночное, не утреннее, а серое, застывшее, будто время там стояло отдельно.

На столе лежало одно перо.

Тёмно-серебряное, с золотым краем.

Перо Аэрианы.

Рядом — тонкая пластина, закрытая печатью рассечённого крыла.

Элира подошла и коснулась её.

На этот раз видения не было.

Только голос.

Женский. Сдержанный. Уставший. Но живой.

— Если ты слышишь меня, значит, дом всё-таки дождался. Значит, последняя жена Вейра не сломалась там, где ломали нас.

Элира закрыла глаза.

Голос Аэрианы не был похож на призрак. Он звучал как запись, оставленная женщиной, которая не имела права говорить вслух, но нашла способ однажды быть услышанной.

— Меня назвали слабой, когда я отказалась отдавать крылья старшей линии. Меня назвали недостойной, когда я спросила, почему жёны должны питать род, который потом стыдится их имён. Меня назвали погибшей, когда мой сын стал слишком взрослым, чтобы верить каждому приказу без вопроса.

Элира не двигалась.

За дверью, далеко, Арден тоже должен был слышать. Дом не закрывал голос от него. Это послание было не только для неё.

— Я подписала седьмую печать, потому что иначе девочку Сейн сожгли бы в первый год брака полным разрывом потока. Я оставила ей жизнь и путь к дому. Не свободу. За это прошу прощения у той, кто найдёт моё перо.

У Элиры задрожали губы.

Она не хотела плакать.

Не сейчас.

Но от этих слов внутри что-то треснуло. Не от жалости к себе — от того, что впервые кто-то изнутри этого проклятого круга сказал прямо: с ней поступили неправильно.

Не она не справилась.

Не она была недостаточно сильной.

Её ограбили и назвали слабой.

Голос Аэрианы стал тише:

— Морвены приняли часть отведённой силы через алый контур. Но они не главные. Они лишь те, кто согласился носить чужое пламя ради будущего союза. Источник глубже. Вейры сами построили клетку и сами назвали её родовой честью.

Пластина на столе вспыхнула.

На ней проявились последние строки.

Элира читала их одновременно с голосом Аэрианы.

— Если крылья вернутся к последней жене Вейра, род падёт или очистится. Другого пути у него больше нет.

Серебряное перо поднялось над столом.

На мгновение оно зависло перед Элирой, а потом медленно повернулось острым концом к двери, за которой оставался Арден.

Голос Аэрианы прозвучал в последний раз:

— Сын мой, если ты слышишь это, не защищай род от правды. Защити правду от рода.

Серебряное перо Аэрианы ещё несколько мгновений висело в воздухе, направленное к двери, за которой стоял Арден. Потом свет вокруг него дрогнул и погас. Перо опустилось обратно на каменный стол — тихо, почти бережно, как будто даже Дом крыльев не решался потревожить память женщины, которую род Вейр похоронил заживо в собственной лжи.

Элира стояла неподвижно.

Она не знала, что должна чувствовать.

Победу? Нет. Никакой победы в этом не было. Правда, которую они нашли, не освобождала сразу. Она только показывала, насколько глубоко уходили корни обмана.

Жалость к Ардену? Она пришла сама, нежеланная, острая, как тонкая заноза под кожей. Элира пыталась отвернуться от неё, но не могла не слышать его молчание за дверью. Не властное. Не холодное. Раздавленное.