Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 103 – Виктор Громов

Варса посмотрела на неё.

Не на Нокса.

Не на Мортана.

На неё.

— Свободная искра не может остаться между тремя разорванными правами. Дайры требуют кровь. Эррелы требуют старый договор. Совет требует полный круг. Старый Зал требует выбор матери.

По площади прошёл шёпот.

Мортан резко сказал:

— Мать не может лишить ребёнка крови отца.

Яра повернулась к нему.

— А отец может лишить мать права голоса?

Он замолчал.

Не потому, что не нашёл бы слова. Нашёл бы. Всегда находил. Но теперь чаша горела между ними, и каждое удобное слово могло вспыхнуть серым швом на виду у всех.

Варса продолжила:

— Если Яра Сольвейн останется в неразорванной клятве Дайр, дом Дайр сохранит право требовать наследную искру под родовую охрану. Если Пепельная печать останется только обручением, Совет сможет оспаривать её как временный щит. Если же мать свободной искры произнесёт новую клятву в старом Зале, где выбор признан выше родовой выгоды, ребёнок выйдет из власти одной крови и станет наследником свободного огня.

— То есть, — тихо сказала Сибилла, — Дайры потеряют право забрать его как наследника старшей линии.

Варса кивнула.

— Они сохранят право крови. Не право владения.

Мортан резко вдохнул.

Для него это было почти хуже потери.

Право крови без права владения. Отцовство без власти. Род без возможности забрать ребёнка в свою линию, закрыть его печатями, воспитать как ответ на старый страх.

Яра смотрела на огонь и чувствовала, как внутри снова поднимается опасная мысль.

Опасная мысль поднялась сразу: снова брак.

Снова мужское имя как защита.

Снова клятва, за которую ей придётся заплатить частью своей свободы, даже если на этот раз слова будут мягче, а руки честнее.

Её только что вырвало из одного брака, где она три года пыталась стать живой в холодных стенах. Неужели вся древняя магия, все книги Меллары, все свечи женщин, все доказательства подделанных клятв вели к тому, чтобы она снова спряталась под чужим именем?

Нет.

Что-то в ней восстало так яростно, что пламя чаши дрогнуло.

— Я не выйду замуж, потому что чаша требует удобной развязки, — сказала Яра.

Площадь замерла.

Нокс поднял голову.

Мортан — тоже, но в его глазах вспыхнуло что-то похожее на надежду.

Яра увидела эту надежду и почти физически ощутила её опасность. Он всё ещё считал: если она не выберет Нокса окончательно, значит, дорога обратно существует. Даже если узкая, разбитая, полная его ошибок. Он не понимал: её отказ подчиниться чаше не был шагом к нему.

Это был шаг к себе.

— Вы все слишком легко говорите о браках, — продолжила она. — Как о дверях, ключах, договорах, щитах. Мой первый брак был долгом. Сибиллу готовили как замену под видом истинной связи. Меллару стёрли, когда она отказалась отдать ребёнка. Талисе вписали в печать отказ от сына. А теперь, когда мы доказали, что клятвы годами использовали как цепи, мне предлагают новую клятву как спасение.

Аврел хотел что-то сказать, но чаша вспыхнула в его сторону так резко, что старейшина отступил.

Нокс сделал шаг вперёд.

Не к Яре.

К чаше.

— Яра права, — сказал он.

По площади прокатился новый шёпот.

Мортан усмехнулся без радости.

— Благородно отступаешь, Эррел?

Нокс не посмотрел на него.

— Нет. Наконец говорю вовремя.

Он повернулся к Яре.

В его серых глазах не было того опасного тепла, которого она боялась утром. Сейчас там была ясность. И готовность заплатить.