Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 106 – Виктор Громов

И теперь Яра понимала: доверие не возвращается целым. Оно строится не на том, что человек никогда не ранит, а на том, что он не делает из твоей раны доказательство собственной правоты.

Карета остановилась у ступеней старого Зала на закате.

Когда Яра вышла, она не сразу узнала дом.

Восстановленный за сутки не камнями, а голосами, он выглядел иначе. Главные арки горели мягким белым светом. Пепельные линии больше не казались мрачными трещинами; они сплетались с золотыми и серебряными дорожками клятв, образуя узор, где ни один цвет не поглощал другой. На ступенях стояли свечи услышанных женщин. Внутри, за открытыми дверями, виднелся круг главной чаши — уже не пустой. Над ним висел свет свободного пламени, тихий и глубокий.

Варса встретила Яру у входа.

Но перед главным кругом смотрительница неожиданно отвела их в малую боковую комнату, где на каменной полке горела одна ровная свеча.

— Последний вопрос должен быть задан без свидетелей, — сказала Варса и закрыла дверь.

Яра осталась с Ноксом в тишине, такой плотной, что слышно было, как за стеной дышит старый Зал. После площади, дороги, женских голосов и клятв эта тишина показалась почти обнажающей.

Нокс стоял у двери и не приближался.

— Вы сейчас снова спросите, могу ли я отступить? — сказала Яра.

— Хотел.

— Не спрашивайте.

Он кивнул, но в его лице осталась тревога.

— Тогда скажу другое. Если когда-нибудь вы поймёте, что выбрали меня в день, когда слишком устали сражаться, я не стану держать вас клятвой.

Яра подошла ближе. Не вплотную — ещё нет. Достаточно, чтобы увидеть, как на его скуле дрогнула тень.

— А если я выбрала вас именно потому, что вы единственный не потребовали от меня доказать усталостью право на свободу?

Он молчал.

Яра подняла руку и коснулась пепельной линии на его запястье. Коротко, легко. Нокс не двинулся, но его дыхание изменилось, стало глубже. В этом не было торжества. Только сдержанное желание и уважение, которое не давало желанию стать требованием.

— Я боюсь, — сказала она.

— Я тоже.

— Хорошо.

Он почти улыбнулся.

— Хорошо?

— Значит, никто из нас не принимает это за сказку.

За дверью Варса тихо постучала ключом по камню. Время вышло. Но Яра уже знала ответ лучше, чем минуту назад.

— Дом готов.

— А я? — спросила Яра.

Смотрительница посмотрела на неё внимательно.

— Дом спрашивает не готовность. Только свободу.

Яра кивнула.

На верхней ступени стоял Нокс.

Без пышного плаща. Без родовых украшений. Только тёмный камзол Пепельного края, простая металлическая полоса на запястье и тот самый клинок, который он когда-то положил на стол перед ней. Теперь клинок лежал на ладонях у Корвина, не как оружие, а как память о первом выборе.

Нокс смотрел на Яру.

В его лице было сдержано слишком многое.

Она подошла к нему.

— Вы всё ещё можете отступить, — сказал он тихо.

Яра почти улыбнулась.

— Я думала, это моя фраза.

— Сегодня она у нас общая.

— Вы не боитесь выглядеть смешным, предлагая свободу женщине у самого порога свадьбы?

— Боюсь выглядеть похожим на тех, кто считал, что порог уже всё решил.

Она посмотрела на него долго.

— Я не простила вас полностью.

— Знаю.

— И не знаю, когда смогу.

— Я не буду требовать срока.

— Если вы снова решите, что правда для меня слишком тяжела…

— Я скажу правду раньше, чем решу, тяжела ли она.