Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 78 – Виктор Громов

Яра посмотрела на него.

— Вы говорите так, будто лучше вам вообще не ехать.

— Нет. Если я не поеду, они скажут, что я прячусь. Если поеду и заговорю слишком рано, скажут, что управляю вами. Поэтому я буду стоять рядом и молчать, пока вы не попросите.

— Даже если Мортан будет провоцировать?

Нокс усмехнулся.

— Особенно если Мортан будет провоцировать.

Сибилла тихо сказала:

— Он будет смотреть не на вас, Яра.

Все повернулись к ней.

Она сидела прямо, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Но голос звучал ровнее, чем час назад.

— Он будет смотреть на Нокса. И говорить с вами так, чтобы каждый видел: муж пытается вернуть жену, а враг стоит рядом. Это красивая картина для Совета. Оскорблённый князь. Заблудшая жена. Опасный Эррел.

Яра не стала спорить.

Сибилла знала эту картину лучше многих. Её саму вчера поставили в другую — мягкая истинная у руки князя, лишняя жена у чаши.

— Тогда мы дадим им другую картину, — сказала Яра.

— Какую?

Яра посмотрела на книгу разбитых клятв.

— Не жена против мужа. Женщины против подделанной правды.

Перед выездом Варса дала Яре несколько минут в малой комнате за главным кругом. Там не было роскоши: узкое окно, каменная скамья, зеркало в потемневшей раме и крючок для плаща. После ночи, полной огня и чужих просьб, эта простота показалась почти невозможной.

Нокс вошёл только после короткого стука.

— Можно?

Яра стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть дорожный плащ. Пальцы плохо слушались — не от слабости, а от слишком долгого напряжения. Она увидела в отражении, как Нокс заметил это, но не шагнул ближе без разрешения.

— Можно, — сказала она.

Он подошёл не к ней, а к застёжке, оставив между ними ровно столько воздуха, чтобы любое его движение оставалось вопросом. Пальцы Нокса были уверенными, тёплыми, с едва заметными следами старых шрамов. Он застегнул крючок, потом осторожно высвободил прядь её волос, зацепившуюся за металл.

Жест длился меньше мгновения. Но Яра почувствовала его сильнее, чем многие слова.

— Вы дрожите, — сказал он.

— Я злюсь.

— Хорошо.

Она подняла глаза в зеркале.

— Хорошо?

— Страх заставляет искать стену. Злость — дверь.

Яра почти улыбнулась, но улыбка вышла слишком усталой.

— Только не пытайтесь открыть её за меня.

— Не буду, — ответил Нокс. — Я только проверю, чтобы за дверью не стояли с ножом.

Это должно было прозвучать холодно. Вместо этого почему-то стало легче дышать. Яра отвернулась от зеркала и впервые за утро посмотрела на него не как на защитника, не как на опасный политический союз, а как на человека, который умеет стоять близко и не забирать больше, чем ему позволили.

Варса медленно улыбнулась.

— Вот теперь старый Зал точно проснулся.

До столицы ехали не тайно.

Это было решение Яры.

Нокс предложил два пути: короткий, скрытый, через старую дорогу вдоль Серого Перешейка, и открытый — по главному тракту, где любой торговец, стражник и придворный посыльный увидит, что княгиня Яра Сольвейн едет на суд не связанной, не спрятанной в закрытой карете, не вывезенной врагом, а в сопровождении старого Зала, Пепельного края и свидетелей.

— Открытый путь опаснее, — сказал он.

— Зато труднее потом сказать, что меня привезли силой.

Он не спорил.

Впереди ехали двое людей Корвина с нейтральными знаками. За ними — карета Яры, в которой она сидела вместе с Варсой и Сибиллой. Нокс ехал верхом справа от кареты, на расстоянии, достаточном для защиты, но не для сплетен о слишком явной близости. Яра оценила это молча. Ей хотелось не замечать таких вещей, но она замечала: его забота чаще выражалась в правильной дистанции, чем в красивом жесте.