Книга Тайга, страница 81 – Виктор Громов

— Странно, что болит. Тут ничего нет. Ни синяка, ни раны. Может, прикусила?

— Не эта щека.

Наташе слова тоже давались с трудом. Она перевернулась на спину, показала пальцем на вторую щеку.

— Эта.

Я аж охнул. Лицо ее было разодрано. От виска и до самого подбородка шли три глубокие борозды. Раны за ночь подсохли, не сочились, не кровили, но выглядели все равно ужасно. Кожа вокруг покраснела и припухла.

— Горит, — сказала девушка плачущим голосом. — Больно. Что там?

Я попытался ее успокоить:

— Ничего страшного. Ты где-то оцарапалась.

— Правда? — ей очень хотелось верить.

Я кивнул.

— Правда, не трогай. Сейчас найдем Эдика, и он тебя полечит.

Из палатки выбирались на четвереньках. Ни у нее, ни у меня не было сил. Снаружи Наташа уселась на землю, вздохнула, спросила, надеясь на объяснения:

— Что с нами было ночью?

— Не знаю, — честно ответил я, — наверное, это все Санжаев хозяин. Пугал.

На этот раз она не стала спорить. Только прошептала едва слышно:

— Миш, он страшный. Я его видела.

Я не сразу понял, переспросил:

— Генку?

Она махнула рукой.

— Причем здесь Генка? Хозяина. Он приходил ко мне.

И Наташа горько заплакала.

Она плакала, терла лицо, моргала и отчаянно щурилась. Словно под веко ей попала ресничка. Я испугался, что ночью девушке поранили не только щеку, но и глаз. Поэтому спросил:

— Что у тебя с глазами?

— Не знаю. — Наташа вздохнула. — Смотреть больно. От света режет.

— Режет глаза?

Это было совсем непонятно. Я быстро к ней придвинулся, встал рядом на колени.

— Покажи.

Она не стала спорить, подняла ко мне лицо. От слез ее веки были припухшими, нос покраснел. Почти не стало видно конопушек. Я придержал Наташину голову за подбородок. Осторожно двумя пальцами раздвинул веки и едва не присвистнул от удивления. Зрачок был ненормально широким. Он почти полностью закрывал радужку. От этого глаза девушки казались не зелеными ведьминскими, а практически черными.

С ночным визитом хозяина такое совсем не вязалось. Хотя, кто его знает, как это должно быть? Какими должны быть последствия всей этой шаманской чертовщины? Вопросы. Вопросы. И ни одного ответа.

Мог ли я предположить, что такое вообще бывает? Да если бы мне неделю назад кто-нибудь рассказал о подобном… Я криво усмехнулся. Подумал, что счел бы этого человека психом.

Сзади на нас упала чья-то тень. Осипший голос спросил:

— Чего интересного ты там нашел?

Я вздрогнул всем телом и резко откатился в сторону. Понятное дело, зря. Это был всего лишь Тоха. Осунувшийся, помятый, угрюмый Тоха.

Наташа прикрыла разодранную щеку одной рукой, вторую ладонь приставила ко лбу козырьком, присмотрелась сквозь щелочки и возмущенно выпалила:

— Антон, ты чего пугаешь? Чего подкрадываешься?

— Я? — Тоха сделался на миг озадаченным. Пожал плечами. — Не думал даже. Пойдемте лучше, что покажу.

И махнул в сторону костровища.

— Идемте, не пожалеете.

Я поднялся, подал Наташе руку. Она вцепилась в мою ладонь намертво, отказалась ее выпускать. Пошла совсем рядом, стараясь прижаться ко мне плечом, бедром. Словно боялась даже на миг остаться одна.

У костра действительно было на что посмотреть. Везде валялась разбросанная посуда. В одной из мисок с остатками вчерашнего ужина пировала пара нахальных бурундуков. Нас они заметили, но от еды отрываться не стали.