Книга Пепел революции, страница 145 – Виктор Громов

Он поднял голову, и понял, что лежит на каком-то тряпье на полу товарного вагона, а неподалеку сидят и спорят о чем-то четыре солдата. Откуда он здесь? Как сюда попал? Все тело неимоверно болело, однако, видимых ран не было. Только один длинный порез на руке, который стрелял пулеметной болью.

Надо вспомнить, надо восстановить память. Станица, потом странный дом на отшибе, так. Потом зазеркалье. Точно, они попали в плен к красным! Вот почему все его тело болит, их жестоко избивали. Потом был красивый комиссар, имени которого он так и не узнал. Потом…

Потом все было смутно. Кажется, какой-то высокий человек о чем-то с ним говорил. Точно! Это же был Фрунзе! И он дал задание передать Алексешенко условия мира. Царство мертвых перестает защищать белых, а взамен те, из пекла, предлагают мир и союз, а самому подполковнику — высокую должность в новой красной стране. Странное предложение, конечно, очень сомнительно, что Алексешенко его примет. Но, кто знает все расклады в области тонких материй? Может, для таких сильных воплощений, как Алексешенко, это очень заманчивое предложение. Теперь понятно, откуда длинный болезненный порез на руке. Ну да, сделка, скрепленная кровью! Насколько старомодно, настолько и эффективно. Самое главное, ему самому не попасть под раздачу и быть тише воды, ниже травы.

Солдаты в вагоне, кажется, не очень обращали на него внимание, тянули чай и играли в какую-то карточную игру. Вагон двигался очень медленно, практически со скоростью человека, и было не понятно, причиной того близость врага или просто плохое состояние дороги. Скорее, все сразу. Но куда они едут? Может быть назад к морю, Черному или Азовскому, чтобы на какой-то лодке перебраться в Крым? Вряд ли же поезд направляются сейчас в Таврию, в которой проходят тяжелейшие бои и по степи пытаются догнать и истребить друг друга десятки тысяч шашек.

А кто его вообще сейчас охраняет или стережет? Он сел и огляделся. Никто не удостоил его ни единим взглядом, из чего можно было понять, что, скорее всего, это простые солдаты и никак не связаны лично с ним. Значит, контроля нет, и если он захочет, то сейчас же выпрыгнет из вагона и скроется в степи.

Явных ран не было, а это значит, что Фрунзе напоследок решил и подлечить его своим волшебством. Судя по холоду внутри вагона, снаружи была ночь и спрыгивать с поезда точно было не самой лучшей идеей.

Тут где-то вдали заговорили пушки и пулеметы. Солдаты похватали винтовки и направили их на дверь. Если начинается бой, то они точно поймут, а если же уже окончен, то дорого продадут свои жизни.

— Гля, — сказал один. Батька Махно снова грозит.

— А кому грозит-то, — ответил удивленно курносый коротыш. Ведь мы же с ним союзники.

— А тут кроме наших никого и нету. А насчет союза — а он-то об этом знает?

Значит, Махно. Они действительно в Таврии, а ему придется пробиваться в Крым через фронт и две армии. Самый трудный и опасный путь.

Кильчевский снова почесал длинный порез на руки и удивился, почему он так болит.

— Батька Махно? Он мужик лихой, конечно. Не какая-то степная шандрапа, которая сегодня грабит здесь, а завтра там.

— Сурьезный персонаж, не поспорю. Да сколько-то он уже воюет, а все побить его не могут. Сначала немцев гонял, потом гетмана, потом Петлюру и всяких самостийников, потом наших, потом белых, потом снова наших, потом снова белых. Он и сам уже запутался против кого сейчас, наверное, против всех. И всегда побеждаить, причем. Говорят, он заговоренный, и все, против кого выступит — проигрывают. Говорят, не берет его ни одна пуля.