Книга Пепел революции, страница 146 – Виктор Громов

— Я тожесь слышал. Мужик, говорят, он в сажень ростов, широкий, как медведь и разрывает лавку пополам голыми руками… Говорять, он построил у себя в Гуляй-польщине настоящую справедливость. Селяне пашут землю, рабочие на заводах, буржуины торгують, хлопцы воюют, а все решения принимаются сообща, сходом.

— Так и подумаешь, что без мистики там не обошлось. Гуляй-поле-то его чуть больше деревни, да и вокруг села. Глухомань страшная, район у него маленький. А ты вишь, всем шею мылит. Говорят, — рассказчик понизил голос до шепота, — говорят, что он волшебник сильный!

Все заржали, и даже Кильчевский улыбнулся, настолько был резок переход от экономической модели Гуляй-поля до мистических историй о Батьке.

— А мне рассказывали, что это сын черта и ведьмы из Полтавы. Нет, не посудите сами. Поднял маленькую волость, вся Россия его раздавить не может. Заговоренный он, хлопцы из моего прошлого полка говорили. А я поделюсь своей историей.

Получили наши информацию, что Махно со своими казаками подходит к Мариуполю, скоро штурмовать будет город. Ну, мы быстро в вагоны сели, довезли нас, выгрузили. Начался бой, в ночной степи. Что там творится, сам черт не разберет. Крики какие-то, выстрелы, ни лешего не видно, кто стреляет, куда. Что-то большое быстро проносится рядом, вроде тачанки, а вроде и летит низко над землей. Так и не поняли мы, с кем дрались, наверное, друг друга просто перестреляли. Утром начинаем разбираться, сотни трупов наших, сотни. И ни одного не нашего, как так? Командир наш говорит, и подтвердил это на докладе, что лично видел Махно, как он на коне скакал задом наперед и смеялся.

— Ну и что? Приврал ваш командир, чтобы трибунал его не расстрелял.

— Ты не перебивай, — солдат отхлебнул чай и зажмурился от удовольствия, — тогда и дорасскажу. Не приврал, он честный большевик и его слова подтвердили другие. Ну, я забыл про этот случай, за последние годы чего только не было. А пару месяцев назад конвоировал я одного пленного офицера. Ну, он белый, их полк разбили, и я сопровождал его до Ростова. Разговорились мы с ним, оказались земляками, из Нижнего Новгорода. И практически знакомы семьями. Вот что делает гражданская война в стране. Но не суть.

Он мне говорит, что именно в тот же день он со своей дивизией бился с махновцами поблизу от Елизаветграда. Там вольные люди Гуляй-поля прорвали их оборону и неслись прямо к городу, еле их отбросили назад в степь. Так этот офицерик мне божился, что лично видел Махно. В штабе видел фотографию этого бандита, точно он был. Застрелил этот окаянный из револьвера, в котором шесть патронов, шесть человек насмерть. Я бы не поверил, не бывает так, ни разу в бою не промахнулся, и ни разу не ранил. Я не поверил, как так-то. Переспросил, точно он помнит день и месяц. Точно, отвечает, это было накануне его Дня рождения.

Его слушали затаив дыхание, и даже Кильчевский с интересом придвинулся поближе.

— Вот я и часто думал после этого. И точно знаю, когда мой командир видел Махно. И точно знал этот офицерик и божился, что в тот же день он видел его же в другом городе. А между ними сотни и сотни верст.

— И шо это значит?

— А ты сам и думай. Если в бога веришь, значит, и в диавола и всяких чертей. Мог сегодня в одном месте детей христианских изводить, а завтра уже в другом конце страны.