Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 42 – Люси Фер

При упоминании царских псов я значительно ускоряюсь, вот только ноги мои оказываются не готовы к подобному. Разъехавшись в стороны, они опрокидывают меня навзничь, и я качусь вниз с пригорка по скользкой грязи местной улицы. Не успеваю затормозить перед небольшой канавой и с громким хлюпом скрываюсь в её ложбине.

— Ну ты и разиня… — насмешливо тянет фамильяр, и я замираю, прислушиваясь к отдалённым мужским голосам, которые с каждой секундой звучат всё громче.

— Дела, конечно, — чем‑то чавкая, произносит мужской бас, — кто бы мог подумать, что царь воеводу в темницу упечёт⁈

— М‑да, — гундосит второй, — в жизни бы не подумал, что Демьян на предательство царя решится. Преданнее пса ещё поискать…

— Видать, совсем запудрила ему мозги эта языкастая пигалица, — цокнул первый стражник, отчаянно пытаясь достать языком застрявшие меж зубами куски жёсткой курицы, — будет теперь вместо неё на виселице бултыхаться…

— Горислав такого не прощает, —кивая, соглашается его напарник, и их голоса начинают, наконец, удаляться.

— Как же так? — ошеломлённо выдыхаю я, стараясь подняться с мокрой земли.

Небольшая канава, сокрывшая меня от царских служек, сплошь пестрит чем‑то неоново‑зелёным. Я испуганно взираю на свои ладони, которые также флюоресцентно светятся в темноте.

— Не бойся, — спешит успокоить меня Молчун, — это грибы лучанки. Они обожают на конском навозе расти, а его тут пруд пруди.

— Отлично, — недовольно фыркаю я, скривившись, — почему в вашем царстве я постоянно оказываюсь в гуще какого‑то смрада⁈ Я за всю свою жизнь столько грязи не видела, а тут за месяц такие тонны на себе ощутила… — тяжело дыша, пытаюсь я вкарабкаться наверх.

— В России отмоешься, — иронично цокает фамильяр, и я чувствую, как он при этом раздражённо передёргивает длинными усиками.

— Отмоюсь‑отмоюсь! — задумчиво бормочу я, наконец выбравшись на каменную дорогу, ведущую в лес. — Надоело! Возвращаемся домой! Срочно!

— Эммм… Ты, Владка, головушкой что ли во время падения приложилась⁈ — удивлённо восклицает богомол. — Сказала же срочно домой, а сама в обратную сторону от леса ломанулась…

— Сказала‑сказала, — тяжело дыша, бормочу я. — Вот только дом мой отныне там, где моё сердце, — высокопарно изъясняюсь, вспомнив какую‑то цитату из социальной сети. — А сердце моё ныне в темнице грязь месит.

Услышав откровения стражников, я отчётливо поняла, что не смогу. Не смогу отправиться домой, зная, что над Демьяном нависла угроза реальной смерти. Никакое возвращение домой не сравнится с потерей своего любимого. А что он именно таковым и является, я более не сомневалась ни секунды.

— Интересно… — задумчиво цокает богомол. — И каков же твой план?

— Да есть у меня одна идейка, — на ходу соображаю я, окинув беглым взглядом выпачканный в светящихся грибах плащ. — Слыхала я, что народ в Пославии дюже суеверный, вот и воспользуемся этим. Голос мой громче и грубее сделать сможешь?

— Насколько грубее?

— Ну прямо чтобы до мурашек пробирало…

— Попробую, — дёргает усиками Молчун, поняв мою задумку.

Подбираюсь к месту, ярко освящённому кострами. Подношения деревянному истукану Велеса в самом разгаре.

— Странный народ, — глухо бормочу я. — Сами голодают, но какой‑то деревяшке готовы лучшие дары преподнести.