Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 44 – Люси Фер

— Нейтра‑что? — кривится женщина.

— Ну, вырубить на время…

— А‑а‑а, — тяжело вздыхает она, недовольно дёргая головой. — Для чего тебе?

— Воеводу выручать из темницы собираюсь. Так есть или нет?

— Ну есть у меня одно средство, табун лошадей покосит…

— Вот и отлично! Пойдём скорее в твою лесную хижину, у меня времени в обрез.

Дорога до дома травницы и обратно занимает два часа, хоть я и несусь во всю силу своих не шибко длинных ног.

— Что дальше? — интересуется Молчун.

— Забежим к Керуту, — тяжело дыша, шепчу я. — Зарая уже должна была домой вернуться. Есть у меня к ней одно дельце.

Зарая и впрямь оказывается дома. Керут и Авлая спят, чему я безмерно рада. Общаться с любопытными детьми у меня сейчас нет ни сил, ни времени. Объяснив их матери весь свой нехитрый план, вылетаю из их дома, на ходу мысленно обращаюсь к богомолу:

— А ты можешь узнать, где сейчас Гордей?

— А то ж, — насмешливо фыркает Молчун. — Тут и волшба никакая не нужна. У него изо дня в день один пункт назначения…

— Бордель? — догадливо цокаю я и, дождавшись согласного возгласа от фамильяра, направляюсь к хозяйке дома утех.

Бордель «Сладостные кущи» встречает меня гулкой тишиной. Видимо, в ночь Велеса здесь не так много посетителей.

Редкие ночные бабочки, попадающиеся на моём пути, отскакивают от меня, словно чёрт от ладана, что немудрено: светящийся плащ всё ещё на мне, да бешено горящие глаза и косматая голова не добавляют яркому образу ни капли презентабельности.

— Где царевич? — тихо спрашиваю у одной из откровенно наряженных дам и, дождавшись её лёгкого кивка на нужную дверь, нагло влетаю внутрь.

Дверь его чванливое величество отчего‑то не запирает…

На кровати лежат два крепко переплетённых тела и мирно спят. Хватаю с тумбочки кошель с вышитой крупной буквой «Г» по центру и грузно плюхаюсь на кровать, отчего девушка мигом просыпается и, заметив меня, пулей слетает с простыней.

— Какого… — недовольно гундосит Гордей, с усилием открыв один глаз, он тут же в шоке распахивает оба.

— Не рыпайся, а не то… — многозначительно замолкаю я, устрашающе оскалившись. И плевать, что у меня с собой нет никакого оружия, — задохлик‑то этого не знает, а вот его «эго» при этом ощутимо сжимается.

Девушка также замирает с платьем в руках, видимо, приняв мои угрозы на свой счёт.

— Тебе сколько вообще лет? — окидываю я её изумлённым взглядом. — Ну и извращуга же ты, Гордей!

Скрупулёзно отсчитываю в кошеле пятнадцать золотых и оставшиеся деньги кидаю розовощёкой нимфетке.

— Моя плата за монолог, моральный ущерб так и быть трясти с тебя не стану. А это твоя плата за этого рябого гуся! Займись лучше чем‑нибудь полезным, — даю я ей бесплатный совет и заговорщицки шепчу, задорно подмигнув: — Расскажешь кому обо мне — пожалеешь…

Понятливо кивнув, ночная бабочка резко натягивает на себя платье и опрометью бросается прочь из комнаты.

— Что тебе от меня нужно? — видимо, вернув дар речи, нахохливается сморчок.

— От тебя мне нужна сущая малость! — наигранно мило улыбаюсь я ему. — Извинения, козёл! Искренние!

— Ну прости! — резко выдыхает он. — Довольна?

— Чувствую фальшь! А ты, Молчун? — задумчиво обращаюсь я к запрыгнувшему на кровать фамильяру.

— Определённо ноль искренности… — издевательски цокает это зелёное чудо природы, вертя лупоглазой головой, и резво запрыгивает на щуплую грудь царевича, кровожадно на него уставившись.