Книга Изгнанная для князя Вьюги, страница 39 – Ева Енисеева

— Ты совсем рехнулся, Рейнар?! — вскричал Грейм, озираясь на того, кто только что метнул оружие.

Вокруг повисла напряжённая тишина. Воины замерли, переглядываясь, словно не зная, стоит ли вмешиваться.

Грейм, шатаясь, сделал шаг назад, его лицо исказилось от боли и злобы.

— Это ты её защищаешь, да? — процедил он, хватаясь за кинжал.

— Защищаю, — усмехнулся Рейнар. — Свою собственность.

Геральд, наблюдавший за происходящим, лениво поднял руку, словно утихомиривая напряжение.

— Успокойтесь оба, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Грейм, сядь. Кровь перестанет идти, когда ты перестанешь дергаться.

Грейм, зло сверкая глазами, медленно опустился на землю.

Наши с Рейнаром взгляды пересеклись. Мой — испуганный и удивлённый. Его — пронизывающий, холодный и напряжённый, как если бы он пытался увидеть сквозь меня — в самую душу. В нём читалась смесь ярости и предупреждения, но под этой ледяной оболочкой мелькнуло что-то иное: тень заботы, которую он не желал показывать.

На этот миг я почти поверила, что он действительно защищает меня, но тут же отбросила эту мысль.

Рейнар отвернулся от меня так легко, как будто всё это не имело значения. Он шагнул в сторону Геральда, лениво проводя рукой по губе, на которой всё ещё блестела кровь от моего укуса.

— Трогать её больше никто не смеет, — произнёс он громко, его голос был полон ледяного высокомерия. — Кто не поймёт с первого раза — того скормлю снежным барсам.

Геральд усмехнулся, уголки его губ чуть приподнялись, но в глубине глаз вспыхнула тень уважения. Он кивнул, словно это была игра, в которой Рейнару пока позволено выигрывать.

— Как скажешь, Тёмный, — протянул он. — Но твои игрушки — твоя ответственность.

Остальные воины начали усаживаться на своих коней, переговариваясь вполголоса. Однако никто больше не смотрел в мою сторону. Их прежняя насмешка сменилась сдержанным молчанием.

Я сжала зубы, не зная, как реагировать на то, что только что произошло.

Рейнар же казался абсолютно спокойным. Он подошёл к своему коню, равнодушно расправляя повод.

— В путь, — коротко бросил Геральд, поднимая руку.

Меня снова посадили на лошадь, теперь Алин. А Грейм, зло сверкая глазами, молча запрыгнул в седло. Ножа в его плече уже не было. Он держался так, будто готов был в любой момент вонзить его в спину Рейнара, но опасался сделать это раньше времени.

Мы двинулись вперёд, и холодный ветер снова начал хлестать по лицу. Но на этот раз я почти не замечала его — внутри меня всё клокотало от обиды и вопросов, на которые никто не спешил давать ответы.

Ехать было невыносимо. Лошадь подо мной двигалась рывками, её шаги, казалось, отдавались в каждой части моего замёрзшего тела. Ноги затекли, пальцы на ногах горели, будто их обжигал мороз.

Холод проникал всюду — в одежду, под плащ, в кожу, и даже, казалось, в мысли. Я кусала губы, чтобы не выдать стон усталости, но мои силы были на исходе. Казалось, даже сам воздух сжался вокруг, выжимая из меня последние капли терпения.

Я пыталась держаться. Каждую минуту говорила себе: "Ещё немного, Илария. Потерпи". Но тело уже не слушалось. Лошадь сделала особенно резкий шаг, и я не смогла удержаться. Мир перед глазами закружился, и я почувствовала, как теряю равновесие.

Но вместо того чтобы рухнуть в снег, я почувствовала, как сильные руки обхватывают меня, удерживая от удара. Моя голова закружилась, и прежде чем я успела осознать, что происходит, я уже была на другой лошади.