Книга Пленница лорда Дракона. Мама поневоле, страница 19 – Екатерина Борисова

Через несколько секунд крыша разлетается в щепки, а в образовавшуюся дыру заглядывает отвратительная морда очередной твари.

Только эта тварь в отличие от тех двух, что убили кучера и дрались с моими охранниками, крупнее, а её злобные красные глазки горят не только голодом, но и яростным удовлетворением.

Тварь просовывает морду в дыру, но полностью забраться в карету не может. Тварь слишком огромна.

Медленно без резких движений я пододвигаюсь к дверце и пытаюсь нащупать ручку. Живой этой твари я не дамся. Лучше умереть, вывалившись из кареты на ходу, чем быть сожратыми заживо.

Тварь жадно втягивает воздух в карете, прикрывает красные глаза и рычит.

— Попались!

Мне кажется, я схожу с ума! Эта тварь не может говорить!

Я же вижу, как обнажаются её огромные жёлтые клыки, как подрагивают губы, как щетинится нос.

Но всё же я могу расслышать в угрожающем рычании этой твари:

— Мастер будет доволен!

Ещё чуть и я дотянусь до дверцы, упираюсь ногами в пол, в диванчик и отталкиваюсь.

Неожиданно нащупываю рядом с собой столовый серебряный нож. Он, наверное, выпал из корзины с провизией, а я и не заметила.

Сжимаю его в ладони, пока тварь пытается пробить крышу и забраться внутрь.

Но у неё ничего не получается.

От нетерпения и раздражения монстр рычит и брызжет слюной во все стороны.

А потом страшная оскаленная морда просто исчезает. Карета в очередной раз вздрагивает и качается из стороны в сторону на разбитых рессорах.

Тварь спрыгнула.

Но расслабляться рано. Потому что она не могла просто сдаться. Нет!

И очень скоро я понимаю, что тварь просто решила остановить мою упряжку, чтобы вытащить нас с девочкой из кареты и пообедать.

Стоит мне услышать жалобное ржание перепуганных лошадей и довольный сытый рык монстра, а карете замедлится, как я распахиваю дверцу, смотрю на мелькающие передо мной клочки убогой зелени и прошлогоднюю высокую жёсткую сухую траву.

Другого шанса не будет.

Сердце грохочет в груди, как огромный медный колокол. Его гулкий звон отдаётся в висках.

Перед глазами плывёт тревожная пелена, а страх сжимает внутренности когтистой лапой.

Но другого выхода я не вижу.

Одной рукой продолжаю сжимать серебряный нож, другой прижимаю нервничающую кроху к груди.

— Всё будет хорошо, малышка! Я обещаю! Я тебя не брошу! Ни в жизни, ни в смерти! — шепчу нежно, целую её в ароматную макушку, зажмуриваюсь и прыгаю.

Наверное, сама судьба оберегает нас с Арией. Стоит мне приземлиться на сухую жёсткую землю, как ноги сами собой подгибаются, я сворачиваюсь клубочком, группируюсь, закрываю двумя руками крошку и качусь по земле, в то время как обезумевшие лошади несут карету дальше.

Я медленно поднимаюсь, сначала наподобие четверенек, потом на ноги. В моём бедном теле болит каждая косточка и каждая мышца. Содранные локти саднят, ушибленный бок отдаётся тупой болью при каждом вдохе. Пробую сделать шаг. Пускай через боль и резь в глазах, но у меня получается.

Переступаю ногами всё увереннее и быстрее.

Шаг, ещё, ещё.

В стороне я вижу чахлую растительность, какие-то кусты, за ними, на пригорке возвышается лес.

Может, я успею доковылять туда?

Ускорю шаг, не давая себе возможности отдышаться, подумать об остальных и о боли.

Сначала спастись, спрятаться, сбежать. Потом думать!