Книга Кровь утопающих, страница 119 – Кейли Кэссиди

Агата замерла, поморгала и кивнула:

— Давай помогу одеться.

— Ты слышишь, что я говорю? – Новый болезненный приступ тошноты скрутил меня.

— Я тебя услышала.

Она распахнула королевский шкаф. Там висело несколько платьев, и я вспомнила, что их привезла на тележке портниха. Агата выбрала одно из них – шелковое винного цвета.

— Меня сейчас стошнит.

— Я не знаю, что будет впереди, Имоджен. – Она решительно шагнула ко мне. – Я даже не знаю, что обо всем этом думать. Тебе, возможно, придется бороться за него. Тебе, возможно, придется отпустить его. Но все, что от тебя потребуется, невозможно сделать, пока ты голая.

У меня вырвался грустный смешок. Я покорилась, и она надела на меня сорочку и корсет, правда мне пришлось отлучиться к раковине.

Наконец Агата начала затягивать шнурки на моей спине.

— Расскажи мне о своем плане.

Слово «план» казалось слишком громким для хаоса, творившегося в моей голове, ведь я напридумывала себе гору задач.

— Не знаю, с чего начать… Нужно найти Эосию. Мы узнали, что она колдунья или, по крайней мере, не хуже колдуньи владеет магией. Тео сказал, что в кабинете есть книги по магии. Надо их достать. – Я подавила очередной приступ тошноты. – Но сначала придется разорвать связь. Сейчас я выпью зелье…

— Имоджен?

Я резко повернула голову к открытой двери. Там, белый как полотно, стоял Теодор, прижимая ладонь к животу. Широко раскрытые глаза перебегали с меня на Агату и обратно.

— Ты собиралась выпить зелье?

Агата оставила лиф зашнурованным лишь наполовину.

— Я пойду. – Она быстро сжала мою руку на прощание. – Позови меня, когда понадоблюсь.

Она обогнула Теодора и ушла. В комнате наэлектризовался воздух. Медленно, шаг за шагом, король приблизился, и моя тошнота отступила. Его зеленые глаза были полны боли, голос звучал хрипло:

— Отвечай.

— Собиралась. Ты не разговаривал со мной полтора дня. А императрица… – Я не могла найти слов, чтобы описать нашу беседу. – И ты с Халлой… Вы так мило смотритесь вместе. К тому же вы помолвлены. А у меня есть свои обязанности, которые нужно исполнять…

— Да я смотреть на нее не могу, потому что ты – это все, что меня волнует. – Его лицо вспыхнуло от смятения. – Мое сердце занято тобой. Ты преследуешь меня наяву и во сне. Я не мог ничего сказать тебе после слов Лахлана, потому что меня потрясла его правота. О том, что я чувствую…

— Тео, – прошептала я, прерывая его.

Он резко покачал головой:

— Это не кровная связь. Мы оба знаем, что дело не в ней. Между нами есть нечто такое, что эта проклятая склянка с помоями не может разорвать. – Он шагнул ближе, обхватил мое лицо руками и проговорил мне в губы: – То, что я чувствую к тебе, выходит за рамки разумного – за рамки долга и желания. Ты перевернула весь мой мир, но я могу назвать тебя единственным лучом света в этом хаосе. – Его нос коснулся кончика моего. – Ты… Я хочу тебя.

Я закрыла глаза, не в силах справиться с его признанием, с опасностью, которая в нем таилась. Слова Роханы пронзили мой разум. Неудивительно, что Теодор не видел очевидного. Ведь моя душа была подобна воде, изменчивой, необузданной, разрушительной, а Теодор врос корнями в землю прочно и глубоко, и моя стихия, просачиваясь между ними, запросто могла подточить их и утопить его…

Он поцеловал меня, и мои ясные мысли спутались. Его губы были горячими и мягкими, они с таким отчаянием прижались к моим губам, что моя хрупкая решимость дала трещину.