Книга Кровь утопающих, страница 136 – Кейли Кэссиди

На мгновение я засомневалась, что нахожусь во дворце, и в груди что-то сжалось. Узкая кровать скрипнула, когда я села и свесила ноги. Все тело болело, превратившись в сплошной синяк, опухший и пульсирующий. Тонкая серая ночная рубашка натирала мою нежную кожу.

Я осмотрела маленькую комнату, пока мои мысли блуждали в густом тумане. На полке рядом с кроватью стояли стакан воды и маленькие бутылочки с лекарствами. Под окном располагался умывальник, через стекло на пол падали сияющие лучи послеполуденного солнца.

Глаза защипало. Проклятые лучи света напомнили мне о Теодоре. Я была опустошена, стерта с лица земли. Исчезло теплое место, где когда-то жила наша связь, но он все еще был рядом. Повсюду. На моей коже, в моем теле. Я все еще слышала эхо его голоса.

Горькая решимость заставила меня встать. Она же заставила меня сдержать слезы и сосредоточиться на своей задаче. Я не могла сидеть тут одна, в ночной рубашке, рыдая при свете дня, – ведь так можно окончательно расклеиться. Мне было необходимо добраться до Серафа. Немей хранил ответы, которые я искала.

Я направилась к умывальнику и остановилась, только сейчас почувствовав, как шею что-то оттягивает. Я сунула руку в вырез ночной рубашки и вытащила длинную золотую цепочку. Она была искусно сделана, с маленьким бриллиантом в застежке, и на ней висело мое обручальное кольцо. Шпинель штормового серого цвета. Зубы непроизвольно сжались. Я разжала пальцы – пусть кольцо прячется на моей груди, – затем принялась тереть кожу холодной водой.

На скамейке в изножье кровати лежала сложенная одежда. Мой взгляд приковали аккуратные маленькие прямоугольники, плотно обмотанные шпагатом, – точно так же Теодор складывал наши вещи, пока мы путешествовали по диким землям. Это оказались темные брюки и блуза. Рядом стояла пара прекрасных черных ботинок. Развернув вторую стопку одежды, я замерла.

Платье. Черное как ночь, при этом богатая ткань сохраняла слабый переливчатый блеск, точно крылья сирены. Я провела пальцами по краю глубокого треугольного выреза. Аккуратные маленькие стежки, выполненные нитью полуночного цвета, изображали виноградную лозу. Она вилась по плечам, и на ней распускались листья и звездообразные цветы. Вышивка точно передавала красоту оригинала. Мои пальцы замерли. Среди завитков лозы прятались перья, так что на глаз нельзя было определить, где заканчивается одно и начинается другое.

Я с трудом перевела дыхание и сглотнула ком в горле. Тео заказал для меня платье для обряда. Черное – чтобы напоминать о бесконечных узах крови, когда границы между двумя людьми исчезают и они становятся единым целым. Я попыталась погасить вспыхнувшую искру надежды. Приподняла платье, чтобы встряхнуть юбку, и что-то маленькое выпало из складок ткани. Оно со звоном ударилось о деревянный пол. Мои суставы заныли, когда я наклонилась, чтобы поднять предмет.

Еще одно кольцо. В золотую филигранную оправу был вставлен большой драгоценный камень медового цвета. Как раз оттенка моих глаз. Я заставила их закрыться.

— Бог проклянет тебя, Тео.

Дверь бесшумно распахнулась, и вошла молодая ясноглазая женщина с гладкой смуглой кожей.

— О! Вы проснулись.

Она слегка улыбнулась и окинула меня острым, оценивающим взглядом с ног до головы. Ее черные волосы были туго зачесаны назад и убраны под прозрачную белую шапочку. Платье варийского, насыщенного зеленого, цвета не отличалось вычурностью; на талии был повязан простой белый фартук.