Книга Кровь утопающих, страница 133 – Кейли Кэссиди

Халла дернулась в моих объятиях, словно рыба, попавшаяся на крючок. Слезы хлынули из ее покрасневших глаз.

— Моего отца! Эосия позаботилась о том, чтобы у моей матери наконец появился ребенок. Она забеременела мной. И в качестве платы отдала Эосии моего отца.

Я скривилась от отвращения. Подняла взгляд на Теодора, который застыл позади Халлы, и наши взгляды встретились на долгое, ужасное мгновение.

— Эосия – чудовище, – сказала я принцессе, – и ты все равно ей поклоняешься?

При мысли о том, что сделала императрица, становилось тошно, однако я не могла не вспомнить о Немее. Нивала говорила, что он был очень внимателен к ней, пока она оплакивала мужа. Я думала о той выпотрошенной семье, о моем кольце, сорванном с мертвого пальца одного из Нэлов. Я думала о красном шарфе на шее Халлы, свисавшем до подола. Об истории казни Эосии, чье тело было выпотрошено и брошено в море. Я думала о молитве, которую Халла произнесла над водой, и о том, как Немей научил меня той же молитве, когда я была маленькой девочкой, беспечно подпрыгивающей на его колене.

Под болью в моей груди, под маслянистой тьмой моей связи с Эосией и сияющим теплом той связи, которую я разделяла с Теодором, таилось знание. Внезапная, ужасающая ясность.

— Имоджен…

Голос Теодора был якорем, и я зацепилась за него, чтобы вновь ощутить себя существом из плоти и крови. Я опять могла чувствовать разницу между водой и своей кожей. Мой взгляд упал на короля, стоящего передо мной. Он был для меня как сигнальный огонь, озаряющий тьму своим сиянием.

— Верни ее на берег, Имми.

Я не могла заставить себя пошевелиться. Ведь после первого шага придется сделать следующий, и теперь я знала, куда ведет мучительный путь вперед.

Теодор направился ко мне, рассекая волны, а я наблюдала за ним изучающими глазами. Разглядывала его гордый нос, чеканный подбородок, темные волосы, обрамляющие нахмуренный лоб. Я думала о его дыхании у моего уха, губах на моей коже и звуках моего имени, когда он прошептал его в самый беспросветный ночной час.

— Ну же, Имоджен. Я твой король. – Он произнес это твердо, как будто крепко сжал рукоять надежного оружия, которое никогда его не подводило.

Я подтянула Халлу на шаг ближе к берегу.

— А я кто? – В этом вопросе было куда больше эмоций, чем я хотела показать, и Теодор сдвинул брови. – Твоя подданная? Твоя госпожа? Твоя королева? Наследница Серафа и королева сирен? Я ни то ни другое – и все одновременно. Не принадлежу ничему, но связана со всем.

Боль омрачила его лицо – так грозовая туча закрывает солнце.

— Ты прекрасно знаешь, где твое место.

— Нет, не знаю! – Мое горло сжалось. – Единственная часть меня, которая нашла настоящий дом, – это мое сердце, – выдохнула я. – Но я нуждаюсь в большем, правда? Ты хочешь, чтобы все прошло гладко и безболезненно. Ты хочешь, чтобы все оставалось как есть, но, боюсь, все должно быть разрушено, прежде чем кто-то из нас сможет надеяться получить желаемое.

Внутри него шла борьба; я видела это по его глазам. Халла дрожала в моих руках, и я подняла ее так, что ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего.

— Я увижу конец твоей святой, – сказала я и бесцеремонно разжала руки.

С криком она упала в воду, и я послала волну, чтобы та вынесла ее на песок. Теодор помог принцессе выпутаться из клубка мокрого шелка и подняться на ноги. Действие заклинания, которое она наложила, медленно сошло на нет. Губы и щеки перестали быть мертвенно-бледными, красные прожилки в глазах исчезли. Ее ноги тряслись, и она прильнула к груди Теодора.