Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 2 – Ангелина Сантос

Дамиан едва заметно прикрыл глаза. На одно мгновение. Так быстро, что я могла бы решить, будто мне показалось.

Хранитель поднял жезл.

— В таком случае Совет принимает добровольное прошение магистра Орсо. Брачная клятва подлежит разъединению. Имущественные вопросы будут рассмотрены в отдельном порядке. Алеста Орсо возвращает себе имя рода Терран по материнской линии до уточнения наследственных прав.

Я вскинула взгляд.

— Терран?

Это было первое слово, которое вырвалось у меня без разрешения.

В зале стало тише.

Моя мать родилась Терран, но я никогда не пользовалась этим именем. Рода почти не осталось, старые связи были оборваны, а фамилия слишком много значила в Палате дознаний. Ее произносили осторожно. С уважением или страхом, в зависимости от того, кто слышал.

Дамиан ничего не сказал.

Хранитель посмотрел в бумаги.

— Согласно представленным документам, ваше ближайшее подтвержденное родство относится к линии Терран. Возражения будут поданы позднее, если у вас имеются основания.

Я медленно повернулась к Дамиану.

— Это ты сделал?

Он ответил не сразу.

— Так будет правильно.

Правильно.

Я почти усмехнулась, но вовремя остановилась. В Совете клятв нельзя смеяться, когда тебя бросает муж. Это выглядело бы безумием. А женщину, которую объявили безумной, здесь слушали еще хуже, чем брошенную.

Хранитель ударил жезлом второй раз.

Золотая нить над столом натянулась. Потом в нее вошло серебро. Холодное, резкое, чужое. Я почувствовала боль не в сердце, не в груди, а в пальце, где под перчаткой было обручальное кольцо.

Металл обжег кожу.

Я дернулась, но не сняла его.

Дамиан заметил. Впервые за все заседание его лицо изменилось. Не сильно. Только линия рта стала жестче.

— Кольцо, — сказал хранитель. — Верните брачный знак.

Я медленно сняла перчатку.

Кольцо Дамиана было простым: темное серебро, тонкая гравировка по внутренней стороне, две переплетенные линии клятвы. Он сам надел его мне в день свадьбы. Тогда его руки были теплыми, а голос низким и спокойным.

«Пока мое имя помнит твое».

Я поверила.

Какая же я была глупая.

Кольцо не хотело сходить. Кожа вокруг него покраснела, будто металл прирос. Я потянула сильнее. Боль стала острее, но я не позволила себе поморщиться.

Когда кольцо наконец соскользнуло, на пальце осталась тонкая темная полоса.

Я положила его на стол.

Дамиан протянул руку к своему кольцу. На миг наши пальцы почти соприкоснулись. Почти.

Он снял свой брачный знак быстро, без боли. Или просто умел скрывать ее лучше меня.

Оба кольца легли рядом.

Хранитель провел над ними жезлом.

— Клятва разъединена.

Золотая нить лопнула.

Я все-таки почувствовала это. Как будто из меня вынули не любовь, а право помнить ее честно.

Зал ожил сразу. Люди задвигались, заговорили, кто-то уже направился к выходу, чтобы первым рассказать эту новость в гостиных и клубах. Для них все закончилось. Брошенная жена получила свое место в сегодняшних разговорах. Мужчина из уважаемого рода освободился от неудачного брака. Совет поставил печати.

Только я все еще стояла у стола и смотрела на два кольца.

— Алеста, — сказал Дамиан.

Я не ответила.

Он подошел ближе. Так близко, что я почувствовала знакомый запах его перчаток: кожа, холодный дым, чернила. Ненавижу память за то, как точно она хранит то, что лучше бы забыть.