Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 74 – Ангелина Сантос

Там был темный коридор.

И в конце коридора — дверь без ручки, похожая на вход в Черный архив.

Мелисента подошла ближе.

— Видите?

— Да.

— Что?

Я ответила не сразу.

Потому что в отражении за моей спиной появился еще один силуэт.

Не Кассиан.

Не Рейнард.

Женщина в сером платье. Очень бледная. С темными волосами и знаком на шее.

Она смотрела на меня из зеркала и беззвучно произнесла:

«Таисия».

Потом отражение погасло.

Кассиан подошел сзади.

— Теперь домой, — сказал он.

Голос был тихим.

Усталость исчезла.

Осталась только власть.

Я повернулась.

— Мне нужно дать показания.

— Дашь. Завтра.

— Сегодня.

— Сегодня ты возвращаешься под мою ответственность.

Мелисента вмешалась:

— Магистр, после произошедшего я настаиваю...

— Настаивайте письменно, — перебил он. — Моя жена стала единственным человеком, рядом с которым за двое суток два свидетеля либо исчезли, либо умерли. До выяснения обстоятельств я как супруг и магистр обязан обеспечить ее безопасность.

Он сказал это громко.

Для всех.

И все поняли, как красиво безопасность превращается в надзор.

Я тоже поняла.

— Ты не смеешь, — сказала я тихо.

Кассиан наклонился ближе, чтобы слышала только я.

— Уже смею.

Он предложил мне руку.

Не подал.

Именно предложил.

Как выбор, которого не было.

Я оглянулась на Мелисенту, на Илиссу Ротт, на Дарвия Лорана, на тело Савена у шестого зеркала, на седьмое зеркало, где погасло имя Таисии. Потом вложила пальцы в руку мужа.

На этот раз он не сжал их больно.

Не понадобилось.

Весь зал видел, как магистр Терран уводит жену после смерти свидетеля.

И каждый по-своему решал, что именно видел: заботу, закон или начало моего заточения.

У ворот особняка Терранов меня сняли с экипажа так бережно, будто я была не человеком, а уликой, которую нельзя повредить до протокола.

В холле горели все лампы. Слишком ярко для позднего часа, слишком ровно для дома, куда вернулась хозяйка после смерти человека на приеме Палаты. У парадной лестницы стояли госпожа Вирс, двое стражей в темном сукне, секретарь Палаты с кожаной папкой и лекарь Лирс, который утром уже пытался признать меня недостаточно здравой для собственной жизни.

Никто не произнес слово «арест». Именно поэтому я сразу поняла: меня собирались запереть надолго.

Кассиан снял перчатки и передал их лакею.

— Госпожа Терран устала, — сказал он ровно. — Все распоряжения обсудим в малой гостиной. Без суеты.

— Если распоряжения касаются меня, — сказала я, не двигаясь к лестнице, — я предпочту услышать их стоя. Так меньше похоже на лечение.

Лирс опустил глаза. Секретарь сделал вид, что изучает застежку на папке. Вирс побледнела, но не шагнула ко мне. Только Кассиан посмотрел прямо, спокойно, почти с сожалением. Он всегда умел выбирать выражение лица так, чтобы свидетели видели заботу, а я слышала замок.

— Хорошо, — сказал он. — На основании смерти Савена Ротта в вашем присутствии, незаконного посещения Черного архива и риска повторного следового истощения Палата вводит временный домашний надзор.

— Домашний надзор, — повторила я. — Какое аккуратное название.

— Это не наказание.

— Конечно. Наказание хотя бы требует обвинения.

Секретарь кашлянул. Кассиан не повысил голоса.

— Вам ограничены выезды, переписка, встречи с лицами, внесенными в список риска, и самостоятельное использование следового дара. Все письма будут проходить через домовую канцелярию. Все посещения — через меня или представителя Палаты.