Книга Убить буржуев, страница 88 – Сандроне Дациери

— Мне такое и в голову не приходило.

— Она знает свое дело, но ее задачи не совсем совпадают с нашими. По крайней мере, с моими. Я по-прежнему полицейский. Насчет тебя не уверен, но, как бы то ни было, ты принадлежишь ей.

— Я не принадлежу никому.

— Ты официально вступила в их ряды. На следующем этапе тебя познакомят с каким-нибудь руководителем резидентуры на неформальном ужине, оценят… Это как посвящение в секту саентологов.

— Я просто хочу поймать этого выродка.

— Донателла считает, что за преступлениями стоят новые Красные бригады^[48]. Или надеется на это. Жаждет повышения до директора ДИБ. А ты что думаешь?

— Я не верю в версию о подпольной ячейке.

— То есть он серийный убийца.

— Возможно.

— А Торре углядел очередной международный заговор?

При упоминании о Данте у Коломбы слегка сжимается сердце. Они расстались не на лучшей ноте, и она чувствует себя виноватой, хотя, возможно, и зря.

— Нет… Значит, я в твоей команде?

— Только в качестве наблюдателя и консультанта, так что особо не обольщайся. Первое собрание состоится через час в участке…

Коломба зевает:

— Я ужасно хочу спать, и мне нужно, чтобы меня кто-нибудь подвез.

— Да что ты…

— Что я могу сказать? Я прилетела на вертолете.

Сантини сурово смотрит ей в глаза:

— Я надеялся, что мне больше не придется иметь с тобой дело. От тебя одни неприятности, а Данте – магнит для несчастий.

— Неужели ты настолько суеверный?

Он показывает ей брелок для ключей в виде красного рожка^[49].

— Только с тобой рядом, но надеюсь, что это меня защитит. Пошли, можешь вздремнуть у меня в машине, а в участке есть кофейные автоматы, – говорит он.

При слове «кофе» Коломба снова думает о Данте. Это похоже на наваждение.

Прежде чем совершить посадку в Женеве и принять на борт богатых пассажиров, взорвавшийся самолет вылетел из Фьюмичино, где пополнил запасы провизии и оставался в течение длительного времени. Пока швейцарская полиция выясняет, каким образом подростки провели последние часы своей жизни, и обыскивает аэропорт Женева-Куантран, опергруппе, в состав которой входит и Коломба, предстоит не только пересмотреть старые убийства в поисках новых зацепок касательно личности мистера Алюминия, но и проверить тех, кто мог иметь доступ к взлетно-посадочной полосе и ангарам для частных самолетов в Риме. Таковых предостаточно: наземный и летный персонал, пассажиры, технические специалисты, сотни людей, среди которых немало иностранцев. Чтобы опросить всех, manu militari^[50] захвачен бизнес-зал аэропорта, и при имеющихся ресурсах опрос займет как минимум неделю. Воздушное сообщение, приостановленное на несколько часов, возобновляется с огромными задержками из-за новых проверок, сотни рейсов по всей Европе отменены.

Между тем Коломба еще находится в участке. Все утро она разговаривает с полицейскими, участвующими в расследовании, и любезничает с бывшими сослуживцами, которые приходят поздороваться, узнав о ее приезде, а после полудня вместе с магистратом допрашивает директора компании по аренде самолетов, который в разгар дачи показаний отчаянно разражается слезами.

— Вам не следовало перевозить этих подростков, – говорит Коломба, глядя на него ледяными зелеными глазами. Этот человек не вызывает у нее ни малейшего сочувствия. – Тем самым ваша компания нарушила невесть сколько законов.