Книга Изгнанница, страница 52 – Наталия Леонова

— Я должен был сказать раньше.

— Но сказал. Это главное.

Она заснула у него на груди. Он не спал, гладил ее по волосам и думал о том, что никогда не был так счастлив.

В Италию прибыли через неделю. Сошли на берег в Анконе — маленьком портовом городе с крепостными стенами и запахом рыбы. Наняли карету — старую, скрипучую, но вместительную — и отправились во Флоренцию.

Дорога была долгой — через Апеннины, по серпантинам, среди кипарисов и оливковых рощ. Но теперь они не молчали. Они говорили о книгах, о музыке, о том, как хотят жить. Он рассказывал о Вене, где бывал по делам, о венских балах и кофейнях. Она — о Петербурге, который оставила, о белых ночах, о запахе сирени в Царском Селе.

— Ты скучаешь по России? — спросил он.

— Иногда, — ответила она. — По семье. По лесам. По снегу. Но не по двору.

— Я тоже не скучаю по двору.

— А по чему ты скучаешь?

— Ни по чему. Все, что мне нужно, здесь.

Он взял ее за руку, и они поехали дальше.

В гостинице — маленькой траттории на полпути между Анконой и Флоренцией — они занимались любовью снова. Теперь без ярости, без спешки. Он раздевал ее медленно, как будто разворачивал драгоценный подарок: сначала шаль, потом платье, потом корсет, потом сорочку. Она лежала на прохладной простыне, и лунный свет, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал серебряные узоры на ее теле.

Он целовал каждый сантиметр — пальцы ног, щиколотки, колени, внутреннюю сторону бедер. Она смеялась, когда он щекотал ее, и замирала, когда его язык находил самые чувствительные места.

— Ты смеешься, — сказал он, поднимая голову. — Впервые.

— Я счастлива, — ответила она. — Впервые в жизни.

Он вошел в нее медленно, нежно, и они двигались в ритме, который диктовали только их сердца. Она кончила первой, потом он. Потом еще раз — вместе, задыхаясь от удовольствия.

Он обнял ее, и они заснули в обнимку, не разжимая рук.

Утром Анастасия проснулась оттого, что солнце светило в окно — яркое, итальянское, золотое. Алексей уже встал, стоял у окна, пил кофе из маленькой глиняной чашки. На нем была только рубашка, расстегнутая на груди, и он выглядел почти мальчишеским.

— Доброе утро, — сказала она, потягиваясь.

— Доброе утро, — ответил он, поворачиваясь. — Сегодня будем во Флоренции.

— Я знаю.

— Ты готова?

— Я готова ко всему, — ответила она, вставая и подходя к нему. — Пока ты рядом.

Он поцеловал ее — долго, не торопясь.

Они вышли из гостиницы, сели в карету и поехали дальше. Впереди была Флоренция — город, где они начнут новую жизнь.

Без страха. Без масок. Без прошлого.

Флоренция, лето 1821 года.

Они сняли небольшую виллу на холме Беллосгуардо, среди кипарисов и оливковых рощ. Дом был старым, еще XVI века, с потрескавшейся штукатуркой цвета охры, коваными решетками на окнах и черепичной крышей, на которой гнездились голуби. Но внутри оказалось просторно и светло: высокие потолки с деревянными балками, полы из терракотовой плитки, большие окна, выходящие на юг.

Из окон открывался вид на город — красные черепичные крыши, купол собора Санта-Мария-дель-Фьоре (видимый даже отсюда), изгиб реки Арно с мостами, а вдали — холмы, поросшие кипарисами, как свечи на алтаре. Здесь было тихо, солнечно и спокойно. Не было криков, выстрелов, запаха дыма. Было только тепло, зелень и свобода.