Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
— Я прошу за это прощение. ЧТО? — Не прощу! Теперь я буду думать о том, что это сделал… САМЫЙ НЕПОДХОДЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК! Пульс, как удары кувалдой, застучал в стены, пол, потолок. Задребезжали оконные стёкла, забились камни на пляже. Всё здание буквально содрогалось от биения сердца режиссёра. Дима прикрыл веки, пошатнулся, быстро теряя сознание. Он, тяжёлый, в моих руках, безвольно опускался к полу. Откуда-то очень далеко, будто из морской глубины, раздался зловещий металлический лязг. В номер насмешливо ворвался ослепительный рассвет. В носу защипало. Из ниоткуда взялся тошнотворный запах стерильности и крови. Прорвалась тишина, от которой заболели уши. А сердце в его ледяной грудной клетке… остановилось. — Ты точно справишься с этой информацией? Дмитрий Владиславович пережил клиническую смерть. Тошный холодок передавил горло. В рёбрах засела неизлечимая, истончающая ниточки нервов дрожь. Крепкая мужская фигура с голой спиной стояла по пояс в воде. Дмитрий Владиславович, наверное, любовался горизонтом — единственным нужным воспоминанием, что пробудил в себе из прошлого. Я позволяла себя целовать, так и не получив ответа. Как навязчивая идиотка выпросила у него футболку. Лыбясь натянуто, лишь бы не подавать виду, что ляпнула что-то слишком важное, уломала его пойти на пляж. Я бы хотела говорить не в шутку о свиданиях с ним… Я бы хотела знать, что тоже им любима! Но Дмитрий Владиславович издевался. Продолжал играть со мной и будто специально бесследно растворился среди разбушевавшихся волн. — В его лёгких скопилась вода. Мне очень жаль. Господи… — Он всё время на тебя смотрит, — внезапно шепнула Божена. Хихикнула, уставившись в ноги, и начала перебирать ровные волосы. — В поезде — смотрел. На вокзале, когда отходили за пирожками. Когда грузили вещи. И даже сейчас. Всегда, Алин. Всегда. У меня неприятно закружилась голова от воспоминаний о её доброй улыбке. От того, как тихо, избегая разрушительных последствий, можно любить человека издалека и довольствоваться лишь жалкими крохами внимания. — Ты очень его привлекаешь. Но он порядочный и ни за что не пойдёт против норм общества или собственной совести. Без веской причины. — А я бы ради него пошла! Только какая нужна причина, кроме дикого притяжения к человеку? — А может, этого лучше не знать? До сих пор я боялась признаться себе в том, кто такая Смирнова Божена. Почему она безусловно прощала мой характер и дружила бескорыстно, искренне. Так, как я не сумела ей отплатить. Единственный вывод, в котором не сопротивлялась моя душа, на который я была способна — Божена та, кто меня предупреждала. Она знала гораздо больше, чем положено молоденьким студенткам колледжа. Она знала о нас с Дмитрием Владиславовичем и знала, чем это кончится. Исхудавшее тело Димы лежало неподвижно. По пояс его укрывало одеяло, а за плечи — ожоги, при виде которых в моих жилах словно застопорилась кровь. Заложило уши. В животе и груди мерзко защекотало. Беспробудно темно. Только свет от неуверенного медленного пульса на экране давал разглядеть синяки от игл. На шее… что-то устрашающее. Трубка уходила прямо в горло, в отверстие между ключиц. Эта хлипкая конструкция удерживала Дмитрия Владиславовича где-то между реальностью и могилой, что он так красочно однажды мне описал. Солёная слеза скользнула к уголку моему скривившегося рта. |