Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
Иногда меня захлёстывало горе, словно всё уже решено. И я оплакивала его изо всех сил. Потом умывалась в туалете, красная возвращалась в коридор и продолжала слоняться, пока от усталости не принимались подгибаться коленки. Мама вышла на работу. Заходила раз в два дня в вечернее время. Зато Люба навещала меня каждый день: утром и вечером. Я ждала, когда смогу держать марку на протяжении хотя бы минут пяти, чтобы вместе с ней дойти до палаты бати. А пока он думал, что я в отъезде из-за учебной конференции. В выходные здесь стало совсем уныло. Никто никого не ждал и даже врачи ушли с поста в обед. Тянулся всего лишь четвёртый день после пробуждения в этом мире. Четвёртый день без него. А как будто четвёртый год. Могло показаться, что я смотрела в окно, придерживаясь за подоконник. Но я жадно повторяла в мыслях те моменты, что мне «причудились» в коме. Его поцелуи, ласковые прикосновения. Взгляды, гитарный перебор и наша ночь в санатории… — С днём рождения! Хорошо, что вы живой! — выпалила Люба. — Благодарю. — На афише выглядите моложе! Сколько вам лет? — Не стоит задавать подобные вопросы чужим людям. — Зря! — угрожающе донеслось из кабинета. — Очень зря! Надеюсь, вы понимаете, что теряете! Хлёсткий кожаный ремень, стальная бляшка. Под расстёгнутым чёрным пальто простой серый свитер. Выше. Белый воротник, голая шея… Небрежная щетина и мрачные скулы. Преступная шайка милых родинок, захватившая в заложники мужественные черты. Я злобно уставилась на него исподлобья и… внезапно схватила за запястья. Мужчина ошарашенно отпрянул, высвобождая тёплые руки и манжеты рубашки, за которые я уцепилась. С одного отлетела пуговица и застучала по деревянному столу. — Алина, что вы делаете? — Проверяю! Привидение ты или нет! Знакомый голос, раздавшийся позади, с трудом вернул меня к больничной реальности: — Если родится девочка, назовём её Алина. Это не я придумал, если что!.. Эй, ты чего плачешь?! Ларцев поставил на пол шуршащий пакет и растерянно провёл ладонью по выбритой голове. После получения шаражного диплома ему было не отвертеться от службы. Вот, что, наконец, сподвигло его избавиться от зелёных мочалок. Люба в слезах рассказала. Одна из немногих новостей, которую и от бати не скрыли, чтобы хоть чем-то порадовать. Я уставилась на Ларцева. — Не ожидал, что ты так растрогаешься. Люба сегодня проходит обследование, не успевала тебя навестить. Поэтому попросила меня. Пока я ещё в городе… Я изучала Рому новым, непривычным самой себе взглядом, пошатываясь у подоконника. Не могла отличить, что в моих воспоминаниях подсознательные игры, а что действительность. Он тоже пялил как-то неловко, кусая губу. — Тут гостинцы. Свежая одежда… Как себя чувствуешь? — слишком мягко поинтересовался он. И вдруг рискнул взять меня за руку. Изо всех имевшихся сил я схватила Ларцева в тиски, ненавистно прорычав: — Обидишь мою сестру, и я выпущу тебе кишки! МЕРЗОСТЬ. Он и вправду между нами метался?! — Понял, — бесповоротно согласился Рома без споров и кивнул. — Не думал, что вы настолько дружны. Тебе, кстати, привет. — От Любы? Я оттолкнула его и с дрожью выдохнула. — От чертей. Твоя мама не разрешила детдомовским навещать тебя. Голова резко закружилась от того, что я услышала. Вновь нащупала подоконник, часто моргая, и попыталась вонзиться взглядом в одну точку на тёмном потолке. |