Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 109 – Лилия Тимолаева

Но здесь я знала другое.

Если сейчас выберу бегство, Северный рейс не выйдет. Если выберу страх, Наяра Локс навсегда останется виновной. Если выберу старое слово «Дом» как дорогу назад любой ценой, эта станция снова станет Последней не по названию, а по судьбе.

Остен сжал мою руку.

— Наяра.

Я повернулась к нему.

Он не сказал «не бойтесь». Умный мужчина. В такие минуты «не бойся» звучит почти оскорбительно, потому что страшно должно быть. Иначе ты не понимаешь, что поставлено на путь.

— Я рядом, — сказал он.

Просто — без титулов, без приказов, без протокола. И именно этого хватило.

Я подняла билет к расписанию.

— Последняя станция, — сказала я. — Дом — это не место, где тебя никто не обвиняет. Не место без холода, долгов, дырявой крыши и упрямых печей. Дом — это место, которое ты выбираешь держать, когда можешь уйти. Я подтверждаю дом. Здесь.

Серебряная линия на билете вспыхнула так ярко, что зал залило белым светом.

Кассовая книга раскрылась. Селма, бледная, но твёрдая, начала читать имена.

— Борей Корень. Эрик Грай. Лавр Сом. Пассажирская группа третьего вагона, номера три-ноль-пять, три-семнадцать, три-двадцать один...

— Имена! — крикнула станция строкой на расписании.

Селма споткнулась.

Милена Рут вышла вперёд.

— Тамара Дей с сыном. Нестор Выш, мастер с северной ветки. Лися Корн, девочка с деревянной птичкой. Братья Олени, двое. Женщина, которая называла себя Рута, но просила записать просто «живая». Я не знала их всех. Но они были.

— Были, — повторила Злата.

Путевая книга Борея раскрылась у неё в руках.

— Борей записывал номера. Вот здесь. Третий вагон. Детский чемодан три-ноль-пять. Багажная бирка три-семнадцать. Дорожная коробка Эрика Грая. Список не полный, но настоящий.

Марта встала перед расписанием.

— Станция, принять неполные имена по вещам, свидетельствам и пути.

Медная доска дрогнула.

«Принято частично».

— Опять частично, — прошептал Тимон. — Ну что за вредная красавица.

Из багажной донёсся грохот.

Потом стук. Потом шорох десятков вещей.

Тимон побежал, но вернулся почти сразу, таща за собой целую связку бирок и маленький деревянный ящик. За ним по полу сами двигались вещи: детский чемоданчик три-ноль-пять, дорожная коробка Эрика, шляпная коробка, которая раньше пищала, старый саквояж с перчатками, свёртки, футляры, сундуки. Они не разбегались. Они шли к расписанию, как свидетели.

— Владельцы называются через вещи! — крикнул Тимон. — Пишите быстрее!

Селма писала. Марта читала. Милена вспоминала. Злата сверяла с книгой Борея. Агата, не бросая печей, начала повторять имена громко, чтобы зал подхватывал.

— Лися Корн!

— Лися Корн! — повторили люди Каменного Брода.

— Нестор Выш!

— Нестор Выш!

— Лавр Сом!

Тимон на этом имени замер. Потом сам произнёс громче всех:

— Лавр Сом!

Пахом, стоявший у стены, опустил голову и повторил:

— Лавр Сом.

Строки на расписании становились ярче.

Световые мостки между платформами укреплялись. Рельсы, которые ещё недавно были линиями из серебра и воздуха, теперь звенели настоящим металлом. Серая глубина у третьей платформы раскрывалась, и огоньки там становились ближе.

В диспетчерском зале ударил круг.

Один оборот.

Станция вздрогнула.

— Касса! — крикнула Марта.

— Живой сбор принят! — ответила Селма. — Имена внесены!