Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 22 – Лилия Тимолаева

Через полчаса пальцы окоченели, карандаш оставлял бледные линии, а у меня уже был первый настоящий документ Последней станции.

Кривой, некрасивый, на обрывочных листах из папки Крамма, но настоящий.

— Теперь внутрь, — сказала я.

Главные двери вокзала открылись с таким звуком, словно их разбудили после тяжёлой ссоры.

Зал ожидания встретил нас темнотой и холодом.

Я остановилась на пороге, потому что первое желание было выйти обратно на платформу, где хотя бы снег честно лежал под ногами и ветер честно лез за воротник. Внутри всё выглядело запущенным не бедно, а обиженно.

Высокие окна были затянуты инеем. Под одним стояло ведро, наполовину заполненное замёрзшей водой, над ним на потолке темнело пятно протечки. Деревянные скамьи тянулись вдоль стен, часть перевёрнута, часть накрыта старыми чехлами. У дальней стены виднелась касса с заколоченным окошком. Над ней висела главная доска расписания.

Пока я смотрела, строки на доске менялись три раза.

«Прибытие: нет». «Отправление: отменено». «Ожидание: не спрашивать».

Я медленно повернулась к Марте.

— Оно всегда такое общительное?

— Сегодня вежливое, — сказала она.

Откуда-то справа потянуло дымом. Агата уже дошла до буфета и ругалась с печью.

Буфет занимал угол зала: стойка с потёртым резным краем, полки, пустые банки, связки сушёных ягод под потолком, несколько медных кружек и окно раздачи, через которое раньше, наверное, пассажиры получали горячее. Сейчас стойка была покрыта пылью, а на полу у печи лежали обгорелые щепки.

— Я тебе сказала, — доносился голос Агаты, — два полена, не больше. Будешь дымить — останешься холодной до весны.

Печь в ответ глухо бухнула.

Я не стала уточнять, кто побеждает. По выражению лица Агаты — пока она.

— Касса, — сказала я.

Селма, кассовая помощница, женщина лет тридцати с усталыми глазами, нехотя вышла вперёд. Ключ у неё был маленький, потемневший. Она вставила его в замок кассовой двери. Замок не повернулся.

— Видите? — сказала Селма. — Она не открывается.

— Давно?

— С прошлого месяца.

— А выручка?

— Какая выручка, если рейсов нет?

— Но люди всё-таки ездят. Северный путь не полностью закрыт.

Селма отвела взгляд.

— Иногда платят напрямую проводникам. Иногда оставляют у Пахома. Иногда Агата записывает за еду. Иногда никто никому не платит, потому что рейс приходит не тогда, когда надо, и пассажиры считают, что станция сама виновата.

Деньги, которые не проходят через кассу, — это не станция. Это базар в плохую погоду.

Я протянула руку.

— Дайте ключ.

Селма прижала его к груди.

— Он мне выдан.

— И я записала, что он у вас. Теперь мне нужно проверить замок.

— Вы опять решите, что кто-то украл?

— Я решу, что дверь закрыта. Пока только это.

Она нехотя вложила ключ в мою ладонь.

Металл был холодным и липким от её пальцев. Я вставила ключ сама. Замок сопротивлялся, но не как обычный заржавевший механизм. Он словно прислушивался. Я почувствовала под пальцами мелкую дрожь, будто где-то внутри двери перебирают крошечные колёса.

— Наяра Локс, назначенная хозяйка станции, — сказала я.

В зале кто-то фыркнул.

Замок щёлкнул.

Кассовая дверь приоткрылась.

Тишина стала густой. Даже печь в буфете перестала бухтеть.

Селма побледнела.

— Я три недели пыталась.

— Возможно, ей нужен был новый приказ, — сказала Марта.