Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 34 – Лилия Тимолаева

Не к вагону.

К дальнему концу платформы.

Туда, где темнел старый грузовой двор.

— Вот только этого не хватало, — сказала Агата.

Чайник качнулся и издал тонкий свист.

Из вагона отозвался стук.

Не изнутри. Снаружи.

Я подняла фонарь.

На нижней ступени, под слоем снега, обнаружилась маленькая плоская коробка. Она была так плотно прижата к вагонной стенке, что её легко можно было не заметить. Тимон присел, провёл рукой по краю.

— Запечатана.

— Чья?

— Сейчас узнаем.

Он очистил крышку от снега.

На коробке не было бирки. Только круглая печать из тёмного металла. Герб на ней проявился, когда я поднесла фонарь ближе: крылатое колесо, пересечённое северной звездой, и под ним — две буквы.

О. Г.

У меня внутри всё остановилось.

Остен Грай.

Марта резко вдохнула.

— Это дорожная печать рода Грай.

— Она могла попасть сюда случайно?

Марта встретила мой вопрос без колебаний.

— Нет.

Тимон не трогал коробку. Агата тоже подошла ближе, забыв на секунду о своих скатертях и буфете.

— Ревизорова вещь? — спросила она.

— Или вещь, которую кто-то очень хотел связать с ревизором, — сказала я.

Печать выглядела настоящей. Тяжёлая, строгая, с тонкими царапинами по краю. В отчёте Остена Грая почерк был уверенным, сухим, как линия на карте. Эта печать несла то же ощущение: порядок, власть, привычку закрывать спор одним решением.

Я вспомнила строку из распоряжения: контроль — королевский ревизор Остен Грай. И отчёт: рекомендация закрыть сообщение.

Человек, который может решить судьбу станции.

И теперь его печать приехала ночью в вагоне без пассажиров, среди украденных скатертей, багажных бирок третьего вагона и вещей, которые сами искали хозяев.

— Открывать будем? — спросил Тимон.

Я покачала головой.

— Нет. Не здесь и не без записи.

— Разумно, — сказала Марта.

— Сначала внесём в журнал. Потом положим в кассу. Утром вскроем при свидетелях.

Агата хмыкнула.

— Если утром она ещё будет в кассе.

— Тогда положим в кассовую книгу. Она хотя бы принимает настоящее.

Мы вернулись в зал с коробкой, как с чем-то хрупким и опасным. Я записала находку в журнал отдельной строкой: «Плоская коробка без бирки. Печать с гербом рода Грай. Найдена под ступенью ночного багажного вагона. Свидетели: Марта Сквозняк, Тимон Клеш, Агата Вьюн, Наяра Локс».

Когда я вписала своё чужое имя, кассовая книга в соседней комнате сама раскрылась.

Страницы зашелестели.

Мы все услышали.

— Это к добру? — спросил Тимон.

— На этой станции к добру пока только каша Агаты, — сказала я.

Агата вскинула подбородок.

— Каша не «пока». Каша всегда к добру, если её не портить рассуждениями.

Я взяла коробку в перчатке и вошла в кассу. Книга лежала открытой на первой странице, где вечером я написала прибытие назначенной хозяйки. Под моей записью «Принято» появилась новая строка.

«Предмет с печатью Грай внесён. Уведомление отправлено».

— Какое уведомление? — спросила я у книги.

Страница не ответила.

Зато снаружи, на платформе, ночной вагон вдруг дал протяжный гудок. Он был уже пуст, двери закрыты, фонари на боках погасли. Колёса дрогнули, состав без локомотива тронулся назад в темноту.

Марта выбежала к двери.

— Он уходит.

Я поставила коробку на кассовый стол, но рука задержалась на крышке. Печать была холодной даже через перчатку.

Уведомление отправлено.