Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 195 – Алена Шашкова

— Я Филис. Бастард, лишенный рода. У меня нет дома, Ярика. Нет прошлого, за которое стоило бы держаться, но у меня есть ты, — говорит он, глядя мне в глаза.

— Если книга тебя не примет, ты можешь пострадать.

В горле словно встает ком от страха за Филиса. Но он настолько уверен в себе, что это начинает передаваться и мне, поэтому я киваю и поворачиваюсь к старейшине. Тот как-то слишком подозрительно смотрит на нас, потом на книгу и хмыкает:

— Это дало бы ответы на все вопросы, — задумчиво говорит он. — Но мне тут мертвые драконы не нужны, и так нашего брата не много осталось. Книга может принять второго только если души едины. То есть они должны были быть рядом в момент первой клятвы, а тела пролили кровь на ее страницы одновременно.

И у меня все складывается.

Воспоминание ярко вспыхивает в голове. Посвящение первокурсников, я читаю клятву, огонь выходит из-под контроля, взрывается. Меня подхватили руки. Его руки.

А в тот момент, когда он прикрывал меня в храме… Он, перепачканный кровью, покрытый порезами не меньше меня, тоже, видимо, коснулся книги.

Во рту пересыхает. Все совпадает. Я даже не могу в это поверить. Все получится! Неужели… все получится?

Филис протягивает руку старейшине, переворачивая запястьем вверх, демонстрируя черную вязь метки истинности — подтверждение единства душ. Только теперь среди темных линий явственно серебрится изображение ящера, кусающего свой хвост, как символ вечной защиты.

— Дракон, — с легкой небрежностью произносит старик, будто драконы — это источник вечных проблем. — Как с вами всегда сложно.

Если совместить наши картинки, получится как раз то, о чем говорил старейшина: горный пик и корона, окруженные кольцом. Правда, в виде дракона. Адреас берет мою руку, и тепло его ладони прогоняет мой страх. Моя душа ликует, а в вертикальных зрачках Филиса я вижу торжество.

А вот старейшину заботят уже совсем другие вещи: он явно считает дело сделанным и уже несущественным.

— Все, давайте уже заканчивать, — бормочет тихо старик, чтобы его слышали только мы. — Там обещали запеченного гуся с яблоками на праздничном обеде. Кладите уже свои руки на книгу, намиловаться успеете ночью. Как тебя, говоришь, зовут?

— Адреас, — почти беззвучно отвечает Филис.

— Ладно, с родовым именем вы потом сами разберетесь.

Почему-то это тихое ворчание, казалось бы, вырывающееся из общего пафоса ритуала, наоборот, повышает настроение и помогает расслабиться. Мы переплетаем наши с Филисом пальцы и кладем руки на «Предания».

Я смотрю на Адреаса, на наши сплетенные руки, на Книгу, которая начинает светиться ровным, ласковым светом.

— Магия признала обоих! Два правителя. Один трон, — громко произносит старейшина, а потом тихо добавляет: — С такими упрямцами попробуй не признать.

Старик берет корону и одним легким движением разделяет ее на две. Не успев как следует удивиться, мы склоняем головы, чтобы он мог надеть нам венцы.

— Нарекаю вас, Ярианна и Адреас, правителями Северной Айкидонии. Неделимыми перед ликами богов и людей.

Корона опускается на мою голову, но я ее не чувствую. Я чувствую только руку Адреаса, крепко сжимающую мою.

Над площадью взрывается многоголосое: «Да здравствуют правители!», а я чувствую, что теперь я не просто «достойная». Я — целая. И рядом со мной — тот, кто ради этого союза приручил саму вечность.