Книга Право на счастье, страница 18 – Теона Рэй

Местный лес отличался от всех других мшистыми деревьями с толстыми стволами – руками не обхватить. Под ногами во все стороны стелился махровый ковер из мелкой изумрудной травки, усыпанный бесполезными, но очень красивыми цветами и лекарственными травами. Но на самом деле в зелья шло почти все. Взять хотя бы листья вот этого дерева, олыхи: три таких листочка на чашку сосновой коры, потомить на огне два часа – и в считаные дни можно залечить даже очень глубокий порез.

Вот только если любому другому лекарю все это нужно заучивать, то Герде и мне достаточно просто прикоснуться к растению или листочку, чтобы понять, какими свойствами они обладают. Дневники же у нас были на случай, если пропадет связь с природой, такое уже бывало, по словам бабушки. Да и мне они сейчас пригодятся, я в своих способностях общаться с природой все еще сильно сомневалась.

Вероника бегала по кругу, не отставая от меня, но и не убегая вперед. Для нее лес был словно сказочный замок, сплошь поросший зеленью, и она верила, что где-то тут живут феи. В сказках они жили именно в таких лесах.

Я довольно быстро наполнила корзинку нужными мне растениями – веточка паралуса, листья олыхи, сосновые иглы, цветки крамануса. Всего этого хватит на отвар для Клары и для Зафара. Брать больше я не стала – пока нет смысла рвать траву, лелея призрачную надежду, что ко мне кто-то еще придет за помощью. Правда, для себя я набрала немного листьев с куста малины, несколько соцветий римиуса и ягоды горенджи. Чая в Отшельниках нет? А у нас с Вероникой будет.

Уходить из леса не хотелось. Будь моя воля, осталась бы в нем жить, наслаждаться приятной прохладой и запахом мха, слушать заливистое пение кастарок и знать – вокруг ни души. Этот лес не любят местные, боятся, вот уж не знаю почему. Хищники здесь водятся, но встретить их можно, только если уйти гораздо глубже.

На глаза попалось еще одно очень полезное растение, которое Герда добавляла едва ли не в каждый отвар: вероника.

— Дочка? – позвала я ребенка, оглянувшись.

Малышка носилась меж деревьев за крошечным зайцем, заливисто хохотала, а стоило услышать меня, остановилась и крикнула:

— Беги, зайчик!

— Эту травку зовут так же, как и тебя, – улыбнулась я, когда дочка присела рядом со мной на корточки.

Глаза ребенка распахнулись при виде высокого стебля и ярко-сиреневых мелких соцветий.

— Ты назвала меня в честь травы, мама?

— Нет, – рассмеялась я. – Мою маму звали Вероника, и тебя я назвала в честь нее.

— У тебя тоже была мама? – Дочь недоверчиво глянула на меня.

Я никогда ей не рассказывала о своих родителях и никогда не говорила правду о своем происхождении. Никто, кроме Герды, этого не знал и никогда не узнает.

— Конечно, была. У всех есть мамы.

— И папы?

Я не нашлась что ответить. Папа у Вероники есть, но… Есть ли? За семь лет он ни разу не пригласил ее на прогулку, ни разу не играл с ней, даже говорить с дочерью не рвался. Всего лишь однажды пожелал Веронике спокойной ночи, и после этого она два дня пребывала в возбуждении, а каждый вечер кричала папе:

— Добрых снов!

Но он ей не отвечал.

— Мы возьмем эту травку, мам?

— Возьмем, – кивнула я. Растение пригодится, оно действительно помогает едва ли не от любых воспалений.

Вероника обнаружила, что в лесу можно кричать, и никого этим не напугаешь, носилась по узким полянкам, выбрасывала энергию. Я же расположилась на изогнутом стволе дерева, прислонилась к нему спиной и откинула все-все мысли. Меня не волновал наш разрыв с Саваром, наоборот, я радовалась тому, что больше не увижу его, что моя дочь будет расти в любви и заботе, ну и пусть без отца. Такой отец, как Савар, ей все равно не нужен.