Книга Право на счастье, страница 56 – Теона Рэй

Я помогла Уле сесть в кресло, поправила шаль на плечах. Вероника принесла кружку воды, и мы вместе напоили старушку.

— Скоро пойдете в баню мыться, – ласково, как ребенку, сказала я, вытирая капли воды с ее подбородка. – А Роберт приводит в порядок ваш забор…

Уля снова замычала и схватила меня за руку почти так же сильно, как Шерп. Да что у стариков за привычка такая?

— Так-так-так… – Хихикнув, я освободила конечность из хватки. – Я пойду проверю, не натопилась ли банька, и вернусь.

В бане оказалось довольно жарко, так что ждать, пока температура станет еще выше, не было смысла. Я попросила Веронику отыскать в сундуках чистую одежду и повела старушку мыться. Благо она теперь могла передвигаться сама. Медленно, останавливаясь после каждого шага, но сама.

Мыть старушек мне еще никогда не приходилось. Я просто не знала, как к ней подступиться и с чего начать! Купать ребенка – это не то же самое, что взрослого человека, так что опыта у меня не было. С горем пополам все же удалось смыть с тела Ули едва ли не куски грязи. Понятно, что Гаскон нечасто баловал бабушку водными процедурами, я вообще удивлена, что он хотя бы иногда это делал. Скатавшиеся седые волосы промыть получилось не сразу, на распутывание колтунов ушло много времени и сломалось два гребня. После я полила на старушку теплую воду, смывая пену. Поддала чуть пара, отыскала на полке свежий березовый веник и осторожно похлопала Улю по спине.

Когда я вывела бабульку в комнату и помогла переодеться в чистое платье, она заплакала. Все хватала меня за руки, прижималась к ним лбом, но заговорить больше не пыталась – понимала, что пока не может, а в ее мычании я не разбираю ни слова.

— Ну-ну, перестаньте. – Я погладила Улю по плечу. – Скоро вы сможете говорить, уж поверьте, слово травницы!

Старушка затихла. Мне не понять ее чувств, я ведь никогда не была слепой, но если хоть на секундочку представить, каково это – внезапно потерять зрение, то, наверное, можно сойти с ума. Но Уля не сумасшедшая. Я решила, что бурная реакция, которой она меня встретила, относится к тому, что свежий воздух из окна бабулька чувствует, а видеть не может. По крайней мере есть надежда, что старушка находится в здравом уме, а не просто так принялась размахивать руками.

Спохватившись, что Вероники нет в комнате, я поспешила на улицу. Я не переживала, что с дочкой что-то может случиться – если дети Клары ее уже приняли как свою, то и другие не станут издеваться. Взрослые тем более – им нет дела до чьего-то очередного ребенка. Потеряться здесь тоже негде, да и не уйдет она от меня далеко.

Вероника строила из себя начальницу. Я застыла на крыльце, не зная, то ли забрать дочку, чтобы не мешала парням, то ли не мешать самой. Малышка стояла на четвереньках перед только что отремонтированной частью забора и пальцем пыталась поправить неровно приколоченную дощечку.

— Тут надо переделать! – схватила она за ногу мимо проходящего Гаскона.

— Мы не будем переделывать, и так сойдет, – отмахнулся парнишка.

Роберт, отвернувшись, почему-то смеялся. Вероника насупилась. Гаскон вздохнул, закатив глаза, и поплелся обратно – за гвоздодером. Я все же решила, что если дочь станет указывать на любую неровность, то этот забор никогда не починят, и уже собиралась забрать ее, как Роберт оповестил: