Книга Сказание о Сы Мин. Книга 2, страница 16 – Цзюлу Фэйсян

Жун Су выглядел тяжелораненым: он стоял, преклонив одно колено, с дадао ^[11] в руке. А-У защищала его собой, держа свой веер, оставшись один на один с тремя старейшинами, не желавшими отступать. Лицо ее залила кровь, и трудно было сказать, принадлежит она ей или ученикам школы Бегущих волн. При виде приближающегося на облаке Чан Аня в глазах А-У мелькнуло воодушевление, но, словно внезапно вспомнив что-то, женщина вновь опустила их к земле.

Воспользовавшись тем, что оборотень отвлеклась, старейшина напротив внезапно напал на нее, ударив в живот. От испуга та сразу отступила, но Жун Су, стоявший на коленях позади нее, в ярости вскочил:

— Школа Бегущих волн, у вас ни стыда, ни совести! – Он нанес удар старейшине, его дадао вполне мог бы отрубить тому половину головы.

С неба ударила светлая ци небожителя, отбив клинок Жун Су в сторону.

— Выродок! – гневно вскричал Чан Ань.

Бледная А-У второпях покачала головой, пытаясь объясниться:

— Мы никого не убивали! Я бе…

Чан Ань же, совсем ее не слушая, призвал свой меч. Одним взмахом на Жун Су обрушился ослепительный зеленый свет, наполненный яростью. Небожитель явно был разозлен и не сдерживал своих сил. Даже тысячелетнего оборотня отбросило в сторону, и, естественно, А-У не избежала этой участи. Она скатилась по лазурным ступеням и рухнула плашмя на землю.

Эр Шэн в ужасе прикрыла рот рукой. Чан Ань, кажется, разразился очередной тирадой, но больше девушка не слышала его. Все мысли ее занял тяжелый голос, исходившая от Ню Юань негативная энергия инь и ее глаза, похожие на стоячую воду. Неудивительно… после такого-то…

Жун Су с трудом поднялся на ноги, его налитые кровью глаза резко сузились, когда он заметил А-У вдалеке. Опираясь на дадао, он, превозмогая боль, на коленях двинулся к названой сестре.

При виде этого глаза небожителя загорелись неописуемой жаждой убийства. Один из тяжелораненых старейшин все еще пытался удержать формацию и, увидев Чан Аня, обрадованно воскликнул:

— Этот оборотень совершил тягчайший грех. Мы призвали врата города Бесконечности, чтобы отправить его туда. Нам недоставало духовной силы одного совершенствующегося, чтобы открыть их. Чан Ань, скорее помоги нам!

Однако небожитель оставался неподвижен, его взгляд был устремлен к А-У. Он видел, как она, съежившись в объятиях Жун Су, тряслась и всхлипывала. Нахмурившись, он спустился с облака и медленно приблизился к старейшине, что командовал формацией.

— Сестра… – Оборотень откинул волосы, прилипшие к лицу А-У.

— У меня болит живот… братец Жун Су… Он не знает, он еще не знает, – дрожащими губами пробормотала она.

С высоких ступень Чан Ань спокойно приказал ледяным голосом:

— Сдавайся, нечисть.

Жун Су заскрежетал зубами от ненависти.

— С чего ты все еще беспокоишься об этом ублюдке?

Слезы А-У неудержимо лились, подобно бусинам, рассыпающимся с порванной нити, и она без конца бормотала: «Он не знает», словно пытаясь убедить не Жун Су, а себя.

Лицо Чан Аня было чернее тучи, кулаки в рукавах сжимались все крепче. Он прикрыл веки и равнодушно произнес:

— Этот оборотень должен быть заточен в пустынном городе.

Ци небожителя хлынула в полуразрушенную печать, которую образовала формация старейшин, и та вновь ярко засияла.

Врата в город Бесконечности медленно распахнулись с тяжелым стуком. Жун Су нахмурился, наблюдая, как те открываются над его головой. Он усадил А-У и из последних сил поднялся на ноги. Без тени смирения или высокомерия он обратился к небожителю: