Книга Сказание о Сы Мин. Книга 2, страница 18 – Цзюлу Фэйсян

Небожитель остолбенел, сердце его внезапно похолодело. Он в неверии перевел взгляд на живот А-У и увидел, как ужасающие алые краски испачкали подол ее одежд. Та, словно бесчувственная марионетка, накрыла глаза Жун Су одной рукой, а другой – свои.

— Как я могу простить тебя… Как я могу простить себя?

Побледневший Чан Ань не мог найтись с ответом.

— Я тебя ненавижу, Чан Ань. Ты не представляешь, как я тебя ненавижу! – Женщина вскинула голову, слезы ручьем текли по ее щекам. Горло ее охрипло, лишая дара речи, однако ей удалось вымолвить резко и прерывисто: – Ненависть из-за убийства моего брата, боль из-за потери дитя… Сильнее всего я желаю, чтобы все вы были похоронены вместе со мной!

Этот крик скорби и злобы, казалось, вобрал в себя сожаления и обиды всего мира. Рыдания и вопли бесчисленных женщин застлали небо, покрыли землю и, подхваченные порывистым ветром, обуяли гору Бегущих волн, где темная ци становилась все гуще. Безумные смех и рыдания звенели в ушах, перепугав всех присутствующих.

А-У вперила убийственный взгляд в бывшего возлюбленного. Ворота пустынного города распахнулись за ее спиной, и оттуда хлынула мощная сила. Город Бесконечности был полон тех, кто совершил тягчайшие преступления, а в А-У слились воедино обиды и негодование женщин всего мира. Само ее существование стало серьезным злодеянием, поэтому пустынный город закономерно распахнул свои врата и затянул женщину.

Застлавшая небо ненависть последовала за фигурой А-У, медленно исчезая за городскими воротами. Чан Ань, словно очнувшись ото сна, ринулся было за ней, но энергия убийственной злобы охватила его, крепко сжав, будто с сожалением, что не может утянуть в Преисподнюю.

— Чан Ань, желаю тебе никогда не знать покоя в этой жизни!

Врата города с грохотом захлопнулись, заглушив любые звуки. Казалось, весь мир в тот миг погрузился в тишину. С неба упали две капли крови, измазав щеки небожителя, придав ему удрученный и одинокий вид.

Эр Шэн предположила, что Чан Ань вскоре после исчезновения А-У окажется поглощен внутренним демоном, но тот сохранил ясность мысли.

Он продолжал ежедневно медитировать, впитывая духовную энергию Неба и Земли, будто так и оставался отрешенным бессмертным, чья гордость была непоколебима. Старейшины школы Бегущих волн были в восторге, считая, что Чан Ань достиг величайшего: очистил сердце и умерил желания ^[16], а где не было жажды, не было и поисков.

Однако Эр Шэн видела другого Чан Аня: того, кто бодрствовал из ночи в ночь, глядя в звездное небо не смыкая глаз. Даже если он иногда прикрывал их, чтобы вздремнуть, вскоре просыпался в холодном поту.

Взгляд Чан Аня становился пустым – отнюдь не в просветлении, а в отчаянии и безнадежности. Девушка вдруг вспомнила свою первую встречу с падшим небожителем, во взгляде которого скрывалось небытие. Он оставался жив, но безмолвен и холоден, как смерть.

Слова А-У были подобны проклятию, полному горя, и с тех пор Чан Ань действительно не знал покоя.

«В пятнадцатый год правления Юнчжэн Чан Ань стал одержим внутренним демоном», – голос бедного ученого вновь прозвучал в голове Эр Шэн, и картина перед ней постепенно рассеялась. В конце концов остался лишь Чан Ань, глядевший на небосвод холодным взглядом с печатью демона меж бровей.