Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 64 – Адель Хайд

Я обернулась. Лицо Казимира Михайловича стало как-то странно мерцать, расплываться, и казалось, что он гримасничал. Я попыталась схватить его рукой, потому что в этот момент начала терять равновесие. Понимала, что мне что-то вкололи. И думать забыла, чтобы крикнуть, но рука моя промахнулась, и я провалилась в вязкую темноту.

В какой-то момент мне показалось, что я на яхте. Солнце. Яхта качается на волнах. Я лежу на шезлонге. Посмотрела на себя, на мне было бикини. Мозг отказывался принимать эту информацию, тело было Юленькино, но яхта и бикини были совершенно из другого времени.

И ветерок — тёплый ветерок — слегка обдувал меня, рождая внутри какие-то странные чувства, какие-то странные желания. Как будто в груди рождалось тепло от этого ветерка, и оно опускалось вниз, делая низ живота тяжёлым.

Я вдруг с удивлением поняла, что я возбуждена. Дыхание моё участилось. Почему-то теперь вместо голубого неба надо мной сияли звёзды. И стало тяжело.

Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на диване, похоже, что в той самой столовой комнате, до которой я так и не дошла. На мне было платье, всё было прилично, вот только в горле пересохло.

И вдруг в комнату вошёл князь Северский.

— Очнулись?

— Да, — сказала я, чувствуя, что голос у меня охрип. То ли оттого, что горло было сухое, то ли оттого, что мне хотелось говорить этим низким хриплым голосом.

Мне показалось, что князь вздрогнул.

Я села, вдруг осознавая, что странное тяжёлое возбуждение никуда не делось.

— Что со мной было, Велимир Владиславович?

— Вы меня не позвали, но я почувствовал, что что-то не так, и, ворвавшись в квартиру, обнаружил вас уже на диване. А Казимир Михайлович…

— А Казимир Михайлович?

— Казимир Михайлович пытался стащить с вас платье.

Я ещё раз себя оглядела, но платье моё было на месте.

— Не волнуйтесь, я успел вовремя, — успокоил меня князь Северский.

А мне вдруг так захотелось князя поцеловать, таким он мне красивым показался и благородным, и «успел вовремя».

Что со мной? Я вспомнила, что Казимир-вражина мне что-то вколол.

— Мне что-то вкололи, — слабым голосом произнесла я, потому что мне вдруг стало страшно, что это что-то смертельное, а я не готова была распрощаться с такой прекрасной жизнью, пусть она и всё время подкидывала мне новые испытания.

— Да, — спокойно подтвердил этот факт князь Северский, и добавил, — и вы неплохо держитесь.

— А что это? Я жить буду?

— Конечно, — усмехнулся князь. — Будете, но гадость, конечно, надо вывести.

Он мне подал руку. И как только я за эту руку взялась, я вдруг поняла, что князя люблю так, что сил никаких нет. И мне прямо очень-очень надо, чтобы он меня поцеловал.

Ну, князь почему-то не спешил этого делать, хотя я точно знала, что у него нет причин отказываться. И я проявила настойчивость. И даже поймала себя на том, что пытаюсь проникнуть рукой ему под рубашку.

Мне показалось, что князь вроде как поддался. Я усилила натиск, прижимаясь к его груди, и чувствуя невыразимое томление, раскрыла губы…

И вдруг он положил мне руку на лоб, и я провалилась в темноту.

Пришла в себя от того что мне было холодно и мокро. Открыла глаза, оказалось, я сижу в ванне, наполненной холодной водой, прямо в платье. Рядом сидел Велимир Северский и держал меня рукой, чтобы я не могла встать.