Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 77 – Адель Хайд

На горячее давали мясную томлёночку, или можно было рыбки откушать. Судя по вкусу и аромату, ещё утром судачок в Волге плавал.

А когда ожидали десерт, то генерал-лейтенант Голицын, глава семейства, в прямой военной манере поинтересовался:

— Купили ли вы уже фабрику?

— Нет, — ответила я. — Пока думаем, надобно ещё одну посмотреть.

— Даже не думайте, Юлия Павловна! — сказал он. — Фабрика Кондрашова достойна покупки, может и не новая, но стоит на реке, есть возможность достроить что-то. — Князь надо сказать, прямо мои мысли с «с языка снимал», и вдруг добавил, — вот только фабрика выпускает всякую ерунду — бархат, плюш…

Я обратила внимание, что супруга Голицына сделала такое лицо, как будто она ему на ногу наступила. Но он, видать, привычный, виду не подал.

— Разве же это дело? — продолжил князь. — Разве ж стране это надобно?! Я вот слышал, ваша фабрика ткацко-прядильная сейчас большой заказ делает для армии. Видел уже поставки, отличное, отменное, надобно сказать, качество! Вот и здесь, на нашей фабрике, тоже надо для армии выпускать!

А мне вдруг в голову идея пришла, что надо бы попробовать нитку такую придумать наподобие кевларовой, и шелко-ткацкое производство как раз для этого подходило, чтобы в армейское сукно вплетать. Пулю, конечно, не задержит, но удар штыка или кинжала выдержать сможет.

И я, видимо, задумалась, потому что князь Голицын вдруг хлопнул рукой по столу:

— Вот! Наш человек! Видно сразу — я только идею подал, а Юлия Павловна уже её продумывать начала!

Я улыбнулась:

— Да идей у меня много, Иван Петрович. Мне бы вот только знаний побольше.

— Так этим мы вам поможем! Сева! — сказал он, обращаясь к младшему сыну, который, по словам Агриппины, занимался больше аграрными проектами. — Вот у тебя же целая лаборатория. Можем ли мы помочь Юлии Павловне с её задумкой?

Всеволод Голицын взглянул на меня:

— А чего же не помочь? Конечно, сможем. А в чём задумка-то?

— Ну, — решилась я высказать, — вот бы нитку такую, чтобы смешивать с обычной и вплетать в сукно армейское. И чтобы она удар кинжала или штыка выдержала.

За столом установилась тишина, такая, что я даже расслышала, как мурчит толстый пушистый кот, лежащий на кресле у дальней стены.

И вдруг генерал-лейтенант Голицын в отставке снова хлопнул рукой по столу. Я обратила внимание, что супруга его даже не вздрагивает, в отличие от Агриппины. Видно, привычна к такому проявлению эмоций мужа.

— А я знал! — сказал он. — Вот вы, Юлия Павловна, хотя и не по рождению Завадская, а фамилия эта много даёт. Ведь до вас эта идея никому в голову не приходила!

И тут я обратила внимание на лицо Агриппины, которая поспешила всех уверить, будто мы с ней эту идею уже обсуждали.

— Да у нас, Иван Петрович, эта идея уже записана и в коллегию патентации отнесена, — сказала она.

Лицо младшего Голицына несколько подувяло.

А я подумала: «Вон оно что! Чуть было идеи не лишились.»

Ну и об этом мне Агриппина потом высказала, когда мы уже обратно ехали:

— Что ж ты, Юленька, добро разбазариваешь! Разве можно среди драконов такими идеями делиться? Обдерут как липку!

А потом спохватилась и снова спросила:

— А как ты себя чувствуешь?

«Вот ведь неугомонная», — подумала я, а вслух сказала:

— Чувствую я себя, Агриппина, отлично. Не волнуйся.