Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 30 – Ангелина Сантос

— Весы, — вспомнил я.

Они лежали на ковре у шкафа. Одна чашка погнулась при падении, стрелка застряла у края шкалы. Я поднял основание. Внутри что-то стукнуло.

Мара услышала.

— Поставьте на стол.

— Там тайник?

— Не знаю. Раньше они не звучали. Но если вскрыть сейчас без описи, адвокат Роута скажет, что мы что-то положили внутрь.

— Роут ещё не обвиняемый.

— Его адвокат от этого не станет менее разговорчивым.

Мы положили весы на чистый лист. Лея описала повреждения, опечатала винты и назначила вскрытие на утро в присутствии механика.

Только после этого Мара занялась моей рукой.

В лаборатории пахло дымом и горелой мятой. Она промыла порез, проверила движение пальцев и наложила четыре узких шва. Игла входила больнее, чем вчера при взятии крови.

— Сухожилие цело, — сказала она. — Рука будет болеть.

— Уже.

— Запишете.

Я посмотрел на её обожжённую манжету.

— Теперь вы.

— Там только покраснение.

— Вы сами осмотрите внутреннюю сторону локтя?

Мара поджала губы, затем закатала рукав. Ожог был небольшим, без пузырей. Она подержала руку под прохладной водой и нанесла мазь. Помощи не попросила.

— Сколько потеряно? — спросил я.

— Пока не считала.

— Примерно.

— Полка сухих трав, часть наружных настоек, две недели работы и остаток спокойствия Тиля. Спирт спасли. Лаборатория цела.

— Я оплачу.

Она завязала повязку на своей руке зубами и левой ладонью.

— Следствие оплатит доказанный ущерб.

Мои же слова. Я кивнул.

В торговом зале стражники уносили тело. Тиль вернулся от булочника и стоял у двери, белый от злости. Увидев Мару живой, он сразу начал ругать её за обгоревший рукав. Она позволила.

Потом он заметил тёмное пятно на ковре и замолчал.

— Это тот, кто вошёл? — спросил он.

— Да, — ответила Лея. — Подойди только до прилавка.

— Если бы я остался, мог увидеть второго из окна.

— Если бы ты остался, мог оказаться между пожаром и человеком с ножом, — сказала Мара. — Ты выполнил условие и позвал помощь. Это не трусость и не ошибка.

Тиль сжал ремень своей сумки.

— Но его не допросили.

— Потому что он принёс яд во рту, — сказала Лея. — Не потому, что ты ушёл. Сейчас мне нужны твои глаза и точные ответы. Когда ты выходил через булочную, кто находился в переулке?

Мальчишка посмотрел на неё, затем закрыл глаза, вспоминая.

— Телега с мукой. Лошадь с белым пятном над копытом. Женщина несла корзину и ругалась на колесо. Ещё мужчина у водостока, будто завязывал сапог.

— Пальто?

— Коричневое. Шапка низко. Лица не видел.

— Куда ушёл?

— К реке. Я подумал, он уступает телеге.

Лея записала и позвала Вера. Описание не давало имени, зато совпадало с направлением следов человека, бросившего бутыль. Тиль видел возможного сообщника и не превратил догадку в уверенность.

— Хорошее показание, — сказала Лея. — Именно потому, что ты отделил увиденное от того, что подумал после.

Я ожидал, что Тиль выпрямится от похвалы. Он только спросил:

— Мне теперь каждую ночь уходить к булочнику?

— Пока не закончим проверку входов, — ответила Мара. — И мы заранее решим, кто идёт с тобой.

Она не обещала, что опасность исчезла. Не требовала от него храбрости, удобной взрослым. Мне пришлось признать: дисциплина, основанная на правде, удерживала людей лучше страха подвести командира.

Я открыл журнал симптомов. Записал ночную нагрузку, боль в груди при драке, отсутствие превращения, порез и время швов.