Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 31 – Ангелина Сантос

Отдельной строкой добавил: «Преступник искал весы Эмиля».

Два дня назад мы считали склянку главным следом. Теперь у нас были мёртвый исполнитель, синяя нить, сгоревшая кладовая и предмет, который покойный аптекарь сделал достаточно важным, чтобы спрятать внутри ответ.

ГЛАВА 7. Лазарет на Кайрской

Поезд тронулся в шесть утра.

В купе было тепло, однако я не снял пальто. Холод держался под кожей со вчерашней ночи. Порез на предплечье тянул под повязкой, правое плечо отзывалось на каждую качку вагона.

Напротив Мара раскладывала карточки пациентов по пустому сиденью. На каждой стояли имя, часть, дата получения 47-Б и перечень вопросов. Карточки отличались цветом уголка: красный у умерших, синий у тех, кто находился в лазарете, серый у людей без известного адреса.

— Откуда список? — спросил я.

— Майор Несс дал копию ведомости. Госпожа Дорн разрешила выписать имена без диагнозов.

Лея сидела у окна с дорожной папкой на коленях. Ивар устроился рядом со мной, чтобы случайное движение пассажира не задело перевязь. Отдельное купе для генерала он заказал раньше, чем узнал, что в нём будут аптекарь и гражданский магистрат.

— Диагнозов пока нет, — сказала Лея. — Есть сообщения о слабости, которые военная канцелярия называла «обычным истощением после службы».

— Девять человек в одном лазарете, — ответила Мара. — Обычное истощение не обязано выбирать одну партию лекарства.

Она переложила карточки в порядке дат.

— Сначала спрашиваем, когда появился холод. Потом о вкусе, попытках превращения и препаратах после 47-Б. Если сразу назвать симптомы, люди начнут узнавать их у себя.

— Солдаты не дети, — заметил Ивар.

— Именно поэтому захотят дать правильный ответ начальству.

— Я не буду присутствовать при опросе, — сказал я.

Мара подняла глаза.

— Почему?

— Рядом с командующим солдат либо преуменьшит болезнь, чтобы остаться в строю, либо преувеличит, если ждёт увольнения. Вы получите чище ответы без меня.

— Разумно.

Одно слово. Шесть дней назад мне пришлось бы силой добывать у неё это признание. Теперь оно прозвучало без удивления.

Я посмотрел на повязку у её правой манжеты.

— Ожог?

— Краснота ушла. Кожа цела.

— Покажите.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я уже осмотрела. А вашу руку проверит госпожа Релль.

— У меня есть личный врач.

— Который назначал Огненную соль из военного запаса?

— Он назначал препарат до появления заражённой партии.

— И подчиняется комиссии, которую вы возглавляете. Мне нужен специалист, способный запретить вам глупость без опасения за карьеру.

Лея не оторвалась от папки.

— Таких людей становится всё больше.

— Магистрат, вы случайно не ведёте реестр? — спросил я.

— Уже третий лист.

Ивар отвернулся к окну. За стеклом тянулись белые поля, разделённые чёрными полосами леса. Колёса отбивали ровный счёт. Дорога до Кайрской занимала три часа. Раньше я преодолевал её по воздуху за сорок минут.

В конце вагона хлопнула дверь. Тело отреагировало раньше мысли: дыхание изменилось, под грудиной собрался жар. Я остановил его на первом вдохе.

Мара заметила.

— Запишите.

— Это был рефлекс.

— Его тоже.

Я достал журнал. Внёс время, короткий разогрев и холод в пальцах. Она вернулась к карточкам, не проверяя, написал ли я правду.

Перед отъездом механик осмотрел весы Эмиля и отказался вскрывать. При падении погнулась внутренняя тяга; если снять основание обычным ключом, скрытый предмет мог попасть под пружину и повредиться. Весы опечатали в мастерской магистратуры. Механик обещал изготовить скобу и открыть их на десятый день в присутствии всех сторон.