Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 79 – Ангелина Сантос

Тиль обнял её раньше, чем вспомнил о комиссии. Мара рассмеялась — впервые громко, без сухой осторожности. Даже Сайна Мор улыбнулась.

Я остался у своего места.

После церемонии Мара подошла сама. На груди у неё висел новый медный знак мастера, имя выгравировали при нас.

— Теперь мои выводы примут в трибунале, — сказала она.

— Да.

— И цех больше не назначит управляющего.

— Да.

— Вы можете поздравить длиннее.

— Поздравляю, мастер Лорен.

— Лучше.

Мы обменялись короткой улыбкой. За ней не следовало обещание отношений. Но между нами снова существовало что-то, кроме протокола.

У выхода Лея передала Маре подменённый флакон в двойном пакете для независимого анализа. На синей нити пломбы остался жирный состав, которым пользовался Роут. Это связывало его с попыткой сорвать экзамен и прежними флаконами.

— Теперь он будет действовать быстро, — сказала Лея. — Таль потерял возможность оспорить вашу квалификацию.

— И знает, что лишайник у Орсы, — добавил Ивар.

Мы вернулись в аптеку двумя экипажами. Мара ехала с Тилем и Леей, я — с Иваром. У «Белой ветви» толпились соседи: новость о лицензии дошла раньше нас.

На прилавке лежала длинная коробка с личной печатью Корвина Таля.

Посыльный оставил её час назад. В накладной значилось:

«Генералу Северину Вельду. Полный лечебный состав. В знак прекращения разногласий».

Мара не коснулась коробки.

— Он только что отказался дать лишайник без контроля, — сказала она. — Теперь прислал готовое противоядие.

— Значит, хочет, чтобы мы его использовали, — ответил я.

Лея опечатала вход и вызвала Орсу.

Лицензия Мары ещё не успела остыть от гравировки, а первый препарат, который ей предстояло проверить как самостоятельному мастеру, должен был меня убить или спасти.

ГЛАВА 17. Моё последнее лекарство

Противоядие Таля состояло из трёх флаконов и одной лжи.

На первом было написано «освобождение», на втором — «удержание», на третьем — «восстановление огня». Порядок совпадал с формулой Орсы и Мары. Дозы рассчитывались под мой вес. В коробке лежали документы чистоты лишайника, подпись цехового врача и личная печать Таля.

Ложь находилась во втором флаконе.

Мара обнаружила её на двадцать третьи сутки. Не вскрывала коробку одна: Лея опечатала лабораторию, Орса принесла независимые реактивы, Сайна Мор присутствовала как третий мастер. Каждую жидкость разделили на рабочую и судебную части.

Сначала проверили документы. Номер лишайника совпадал с резервом Таля, но дата очистки стояла на день раньше фактического изъятия. Железоцвет якобы собрали в южной теплице цеха; теплица подтвердила поставку. Третий флакон содержал обезличенный драконий конденсат, хотя формула требовала мой собственный.

— Даже без подмены третья ступень не восстановит рисунок сердцевины, — сказала Орса.

— Может вызвать отторжение чужого огня, — добавила Мара. — Или ничего не сделать. В обоих случаях после освобождения солей пациент останется без защиты.

Сайна Мор сравнила печати.

— Врач цеха подписал каждый лист. Его уже вызвали?

— Лея везёт, — ответил Ивар.

Врач появился через час вместе с поверенным. Признал подпись на общей формуле, но отрицал, что видел готовые флаконы. По его словам, цех должен был передать раздельные компоненты Орсе, а не смешивать лечение без пациента.