Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 88 – Ангелина Сантос

Государственный курьер принёс расписку о доставке письма Эмме Лот. Она получила лично утром, ответа не передала.

— Ждал? — спросил Ивар.

— Нет.

— Лжёшь.

— Ждал, но не имею права требовать.

Он положил расписку рядом с медицинским листом Мары.

— Похоже, болезнь всё-таки обучает.

— Орса считает, плохо.

— Орса считает плохо обученными всех.

Из соседней комнаты донёсся её голос:

— Я слышу.

Ивар впервые за сутки улыбнулся.

К вечеру температура поднялась до тридцати девяти с половиной. Сердцевина не вернулась, но в крови уменьшился серый осадок. Орса назвала это хорошим признаком и заставила спать.

Перед сном пришёл ответ Мары. Один лист, две строки:

«Сообщение получила. Не вставайте раньше заседания. Это медицинское требование и личная просьба».

Я прочитал дважды. Раньше личная просьба казалась слабее приказа: её можно обсуждать, менять, откладывать. Теперь именно возможность отказать делала согласие значимым. Я положил записку рядом с распиской Эммы Лот и не позвал Ивара за экипажем.

Личной связи она не обещала. Прощения тоже. Но впервые после разрыва добавила просьбу, которую я мог выполнить без права на награду.

Я остался в постели до самого утра.

Снаружи город готовился хоронить генерала, судить его аптекаря и оправдать человека, который считал обоих устранёнными.

ГЛАВА 19. Трибунал Пепла

В зал трибунала меня внесли в ящике для медицинских образцов.

Ящик был достаточно широким для кресла и имел вентиляционные отверстия. На крышке стояла печать Орсы Релль и предупреждение: «Не переворачивать. Биологический материал». Судебные стражники у служебного входа прочитали и отступили.

В соседней комнате Ивар снял крышку.

— Унизительно? — спросил он.

— Практично.

— Выздоровление продолжается.

Орса проверила температуру и пульс. Тридцать семь и восемь, сорок восемь ударов. Сердцевина не определялась. Я мог сидеть, если ремень удерживал корпус, и сделать несколько шагов с опорой. Для появления в зале этого хватит.

— Встанешь только один раз, — сказала Орса. — Войдёшь, сядешь у свидетельского стола и останешься. Никаких превращений.

— У меня нет огня.

— Тем легче выполнить.

Через стену слышались голоса. Открытый трибунал собрал полный зал: военные, представители цеха, семьи погибших, городские писари. Государственный совет назначил трёх судей. Лея выступала обвинителем по гражданской части. Таль защищал фонд через двух поверенных и одновременно давал показания как глава цеха.

Мару привели как обвиняемую. На деле она сидела рядом с Леей за экспертным столом, без браслетов. Тиль и Орса числились свидетелями. Ивар должен был находиться со мной до появления.

— Начали, — сказал он.

Голос Таля проходил через вентиляционную решётку отчётливо.

— …трагедия генерала Вельда стала следствием цепи самовольных решений. Госпожа Лорен разработала формулу до получения полной лицензии и применила состав без одобрения цеха. Генерал, находившийся с ней в личной связи, отстранил военных врачей и позволил использовать себя как опытный объект.

Он не лгал полностью. Поэтому версия звучала убедительно.

— Фонд передал состав, изготовленный по заключению цехового врача, — продолжил Таль. — Но госпожа Лорен заменила его собственным. После смерти попыталась возложить вину на нашу организацию. Роут, Дарен и бывший секретарь фонда действительно совершили нарушения. Они скрывали от меня подмену партий и использовали счета. Это преступление служащих, а не политика цеха.