Книга Одержимые, страница 107 – Витольд Гомбрович

— Да она опаснее, чем эта поездка.

И компания, поддавшись необъяснимому возбуждению, снова пришла в превосходное настроение. Обида растаяла без следа. Мужчинам сделалось стыдно, что Майя стала свидетельницей их страха, – какая-то неведомая сила исходила от этой девушки. Даже высокомерный Шульк вдруг ощутил потребность в каком-нибудь маленьком «безумстве», о чем свидетельствовали его слова:

— Может, выпьем чего-нибудь?

— Едем в дансинг! – воскликнула Кшиская.

— Опять дансинг? Зачем?

— А что же еще?

— Верно! Больше-то делать нечего.

Убожество их развлечений было очевидно. Вечно одно и то же. Майя медленно разворачивала машину, и тут стало ясно, насколько плохо она водит: двигатель дважды заглох. Председательша пригрозила, что выйдет, если за руль не сядет Шульк.

— Ну так что же мы предпримем?

— Едем на бал в «Сирену»! – предложила Майя.

— Что? Куда?

— Где это?

— «Сирена»! Отличная идея!

— Там будет куча знакомых!

— Наденем бальные платья!

Машина медленно двигалась по шоссе, а они кричали как сумасшедшие. Майя гениально придумала! Именно этого им и хотелось! Председательша, правда, возражала. С ее точки зрения, в этом была некая эксцентричность. Но Шульк произнес успокаивающе:

— Не думаю, что нам грозит что-то со стороны «местного элемента». Мы умеем держаться особняком! А по-смо-треть можно!

Они разъехались по домам, так как дамы пожелали нарядиться как можно эффектнее, – по предложению Розы и Кшиской. Вечером веселая компания уже высаживалась из автомобилей возле «Сирены».

Музыку было слышно даже в гардеробе.

Их нарядная группка вошла в шумный зал, где кружились в вальсе пары. Вокруг танцующих гомонила публика. Над головами парили воздушные шары.

— Ого! Сколько знакомых лиц, – проговорила Кшиская, заметив среди гостей тех, кто обычно обслуживал ее в любимых ресторанах и кафе.

— Еще бы! – ответил Шульк. – Это благотворительный вечер в пользу каких-то курсов для мальчиков на побегушках или вроде того.

— Но это же настоящий бал! – наивно воскликнула Кшиская. Ей показалось странным, что официанты могут производить такое приятное впечатление. В ресторанах она их привычно не замечала. А тут вдруг их повседневные рабочие фраки выступают в роли бальных, нарядных. Кроме того, по долгу службы приученные маневрировать в толпе, эти люди двигались особенно свободно и изящно. В них ощущалась дисциплина ежедневного труда, которая выгодно отличала их от избалованной и чаще всего претенциозной публики, с которой обычно общалась Майя. Эти веселились легко и непринужденно; искушенные в развлечениях, которые наблюдали изо дня в день, они умели держать себя в узде, сдерживать импульсы и порывы.

А вот Шульк страдал «комплексом официанта». Он был из тех завсегдатаев ресторанов, которые особенно изощренно издеваются над обслугой. Любил сполна использовать привилегированную позицию посетителя, который всегда прав и чьи капризы должны исполняться. В ресторане Шульк требовал, чтобы его «хорошо обслуживали». Ему нравилось, что стоит пальцем пошевелить – и является подобострастный официант. Он не скупился на чаевые, но только чтобы непременно чувствовать себя хозяином положения. Кроме того, ему нравилось муштровать официантов – он считал это своей культурной миссией и, убежденный в собственной непогрешимости, критиковал их непримиримо и сурово: