Книга Одержимые, страница 110 – Витольд Гомбрович

Очаровательная, полная страсти девушка в бальном платье, с застывшей на губах полуулыбкой была красивее и изящнее всего, что когда-либо – хотя бы даже в кино – видела эта публика. Никогда еще красота не являлась им с такой неодолимой силой. Мужчины таращили глаза. Женщины меркли рядом с Майей, будто свечи, – даже самые привлекательные. И все они с завистью, с болезненным чувством собственной неполноценности смотрели на нее: зачем она пришла сюда, зачем прелестью своих рук подчеркивает несовершенство их рук, своими глазами затмевает их глаза? Зачем только она явилась на их бал?

А Майя завидовала этим простым девушкам, тому, что они такие, какие есть, и тому, что каждая из них может подойти к Лещуку не таясь, открыто, как к своему. О, чего бы только она не отдала за то, чтобы быть такой, как они!

Майя приблизилась к нему. Остановилась за спиной. Теперь, несмотря на шум, она слышала его голос. Когда в последний раз они стояли так близко друг к другу?

В этот момент раздались мощные, тяжелые, ритмичные аккорды – и скрипки запели мелодию танго:

Толпа теперь была всецело во власти музыки.

Лещук поклонился Юле; они уже собирались обняться и начать танец, когда юноша почувствовал, как кто-то легонько касается его плеча, – и обернулся.

Она!..

Майя стояла неподвижно, безмолвно. Она не произнесла ни слова. Но Юля в ту же секунду поняла, что Лещук для нее потерян. С этим ничего нельзя было поделать. Его отняли у нее!

Юля ошеломленно оглядела этих двоих. Что это за девушка, почему, ах, почему они сразу же стали парой?! Парой! Почему она вдруг оказалась за бортом, одна? Почему они – вдвоем, будто Лещук пришел не с ней, Юлей, а с той?

— Юля! – позвал Лещук, протягивая к ней руки.

Но она, опустив голову, поспешила уйти, исчезнуть в толпе. Владек догнал ее.

— Юлька! – окликнул он.

Девушка разрыдалась; он взял ее под руку и увел куда-то вглубь ресторана.

Майя и Лещук остались одни.

Они ничего не говорили. Просто стояли рядом. И снова между ними повисла ненависть.

Танго бесновалось. Мелодия скрипок взмывала ввысь, чтобы в следующий момент с болезненным, сдавленным стоном рухнуть вниз. Глухие удары барабанов отбивали ритм.

Майя разомкнула губы в улыбке, будто ничего не произошло.

— Потанцуем, – предложила она.

Лещук хотел отказаться, но это было бы невежливо.

— Можно, – ответил он, и они вдруг обнялись, будто делали это не в первый раз.

Юноша держался церемонно, чуть отрешенно. Но постепенно Майя заставила его поддаться ритму. Они присоединились к другим парам. Лещук танцевал так же скованно и осторожно, как прежде с Юлей. Вел партнершу на расстоянии, двигался неуклюже – это выглядело скорее обрядом, нежели танцем. Майя чувствовала его и понимала. Это были… честные движения. Движения порядочного человека из простонародья, исполненного уважения к танцу, наивные, но искренние.

Но Майя внезапно ощутила себя вознесенной на самые вершины музыки – и одновременно низвергнутой в ее самые темные глубины. Превосходная танцовщица, она до поры держала этот свой талант в тайне! И лишь постепенно, исподволь увлекала Лещука в волшебную страну танца, туда, где движение обращается в мелодию, а мелодия – в движение. Уже не он ее вел. Это Майя вела Лещука. И хитроумно, неспешно посвящала его – в пение скрипок, в грохот барабанов, во внезапные, случайные голоса флейт и во все, что происходило в этой музыке.