Книга Одержимые, страница 112 – Витольд Гомбрович

— Ха! – вскричал он бесцеремонно.

— Ха! – вторили ему дамы.

Как только танец окончился, в толпе пробудилась невнятная неприязнь к этой паре. Те, кто только что находился под властью ее всепоглощающего обаяния, теперь сделались злы и насмешливы. Послышались грубые шутки, кто-то даже подставил Лещуку подножку. Людей раздражает чужое счастье, а Майя вдобавок была еще и слишком красива.

Они пробирались сквозь толпу с одной мыслью – скрыться от всех, бежать. Ускорили шаг.

Кто-то свистнул прямо у них над ухом.

— Если вам неловко со мной, я могу уйти, – предложил Лещук.

— Почему мне должно быть неловко?

— Я – не для вас.

Майя остановилась и, опершись о стену, обратила на него глубокий и серьезный взгляд. Она обвела им Лещука целиком – сурово, испытующе.

— А мне как раз кажется, – сказала Майя, – что мы созданы друг для друга.

Лещук смутился и промолчал.

— Что это за Юлька была с вами? Идите же к ней, она ждет! – бросила она насмешливо.

Но Лещук упрямо ответил:

— Я не уйду.

И добавил с оттенком фатализма в голосе:

— Вы мне часто снились, и всегда одинаково.

— Как?

— В белой комнате. А на крюке в углу – что-то, я не совсем понял, что это было. И оно шевелилось.

Он вздрогнул. А ей сразу вспомнился сон, который так часто ее мучил.

Оба ощутили тревогу и не захотели дальше обсуждать сновидения.

— А как же теннис?

Он покраснел.

— Никак.

— Вас не приняли в клуб?

— Нет. А откуда вы знаете?

— Это я постаралась.

— Как?

— Я была там и говорила с Клоновичем.

— А…

Он вдруг схватил ее за руку и сжал так сильно, что Майя едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Наклонился к ней точь-в-точь как тогда, в лесу в Полыке. Лицо его потемнело, а зубы, те самые зубы, которые, пожалуй, больше всего были «похожи» – ровные и острые, – сверкнули в кривой усмешке.

— Зачем вы проделываете это со мной? Зачем вам надо, чтобы у меня ничего не выходило в жизни? Вы хотите все мне испортить. Чего вы ко мне прицепились?

Майя оттолкнула его.

— Что вы себе позволяете?! – воскликнула она.

Но Лещук не унимался:

— Почему вы от меня никак не отстанете?

Голос его звучал искренне. Майя смотрела на него – он казался приличным человеком. Она вспомнила их танец, вспомнила то, что поняла о Лещуке, пока они танцевали. Тонкая натура, умеет чувствовать, неглуп.

И тем не менее.

Они стояли на верхней площадке лестницы, которая вела к выходу. Еще мгновение назад здесь было почти пусто. А сейчас десятки людей сновали туда-сюда: дамы с воздушными шарами, господа во фраках или пиджаках, с воротничками мягкими или накрахмаленными. Публика прогуливалась – и подсматривала.

Вдруг кто-то поклонился Майе.

Это был Шульк, а за его спиной стояли – под ручку, с лукавыми физиономиями – Роза и Кшиская.

— Простите, что помешал, – торжественно начал Шульк, кланяясь теперь Лещуку, – но председательша зовет вас к себе, Майя.

— Сейчас приду.

— Позвольте представиться. Шульк.

Подошли девушки.

— Что это за флирт на стороне?! Мы без тебя соскучились! – воскликнули они, смеясь.

Шульк тут же представил им Лещука.

— Очень приятно!

— Иду-иду, – нервно сказала Майя.

Но компания уже окружила Лещука:

— Вы тоже! Пойдемте все вместе! Просим за наш стол!

Оркестр заиграл фокстрот. Поток резких, легких и отрывистых звуков обрушился на толпу, и люди снова начали соединяться в пары.