Онлайн книга «Одержимые»
|
— Дитя мое, разве ты не понимаешь, что компрометируешь себя?! Что люди судачат о тебе?! А Майя, у которой сжималось горло, когда она видела на материнском лице следы пережитых страданий, продолжала твердить себе: «Я обязана ее успокоить! Обязана!» И она продолжала так беззаботно описывать свое столичное существование, что пани Охоловская устыдилась наконец слез, которые, оказывается, проливала напрасно. Впрочем, она знала Майю достаточно хорошо, чтобы понимать: никакое давление на дочь эффекта не возымеет. Но обещание, что та скоро вернется в Полыку, успокоило женщину. На прощание мать сказала: — Есть еще один человек, который хочет поговорить с тобой. И в комнату вошел Холявицкий. Пани Охоловская незаметно удалилась. Из двух зол – Холявицкий и Лещук – она все же предпочитала первого. Майя и секретарь князя обменялись рукопожатием и застыли друг перед другом. — Ты изменилась, – сказал Холявицкий. — Ты изменился, – эхом отозвалась Майя. На самом деле, как только мать вышла, маска беззаботности спала с лица девушки. Холявицкий поразился, увидев ее красоту, но это уже не была та прежняя – благородная и аристократическая – красота панны Охоловской. Теперь в ней ощущалось нечто двусмысленное, шаткое и даже униженное… Однако и Майя не меньше удивилась тому, как выглядел теперь ее бывший жених. Холявицкий стал похож на призрака. Он похудел, пожелтел, глаза у него бегали, руки дрожали – казалось, секретарь князя страдает тяжелым нервным заболеванием и держится исключительно благодаря силе воли. На лбу у него обозначились две вертикальные морщины, которых раньше не было. И даже несколько седых волосков появилось на висках… Майе стало неловко. Да, она не питала никаких чувств к этому человеку, но ведь это из-за нее он страдал! — Мы не виделись три недели, – сказал Холявицкий. И девушка вдруг осознала, сколь мало времени прошло с тех пор, как она жила в Полыке, и сколь многое с тех пор изменилось. Секретарь князя внимательно поглядел на нее, а затем сказал: — Все ясно! Ты ко мне не вернешься. Все кончено. — Откуда ты знаешь? — Вижу. Не стоит об этом говорить. Майя облегченно вздохнула: — Ты прав. Холявицкий попытался сдержаться, но все-таки не утерпел. — Три недели я жил одной мыслью – найти тебя и поговорить. Но теперь я не вижу в этом смысла! – Он язвительно улыбнулся. – Желаю вам с пастушком счастья на лоне природы! — Ты уверен, что с ним? — Это же очевидно! Я не верил тому, что мне рассказали, – сегодня, буквально час назад. Но теперь верю! Ты уже не просто похожа на него! Ты стала точь-в-точь как он! Ты заразилась им! Превратилась в такую же вульгарную плебейку. Поздравляю – теперь вас ничто не разделяет! — У меня к тебе просьба. Не делись этими наблюдениями с моей матерью. Она не должна ничего знать. После долгой паузы Холявицкий проговорил, нервно озираясь: — Я возвращаюсь в Мыслочь. Приехал сюда совсем ненадолго. Мне нужно в замок. Тут уже ничего не исправить. Но у меня к тебе тоже есть просьба. Ты посвящена в мои дела – надеюсь, ты никому о них не расскажешь и сохранишь мои планы в тайне. — Можешь быть уверен. А как дела в замке? — Неплохо. Холявицкий снова огляделся, и Майе показалось, будто он чем-то встревожен. — Ты уладил проблему со Сколинским? |