Книга Одержимые, страница 136 – Витольд Гомбрович

Мужик хитро улыбнулся:

— Полыка-то рядышком, видал я вас, барышня, вместе с этим господином, вот и знаю, что он из усадьбы.

— Я вас отблагодарю.

Майя тут же позвала Хинча, и они поехали вместе с мужиком. Перед дорогой ясновидящий заставил девушку выпить стакан теплого молока.

Великолепное утро золотило стерню. Поля были объяты покоем.

Хинч расспрашивал мужика.

— Да хранит его рука Божья! Кабы не я, ему бы конец! – проговорил тот.

— Как это?

— Я утром за хворостом в полыкский лес отправился. Иду по просеке, а там что-то чернеется в зарослях…

Майя дрожала.

— Думаю – кабан, что ли? Подошел поближе, а это тот господин ремень из штанов вытащил да на ветку накидывает. Я сразу смекнул, что он задумал, но только кашлянул, как он сразу замер. Минуты две прошло, он ждет, ну и я жду: я жду, и он ждет. А потом смотрю, на меня пошел…

Тут мужик осекся. Он казался довольно толковым, и лицо у него было смышленое, однако же ему никак не удавалось подобрать точное слово.

— В общем… наступать на меня начал. И потом шел за мной до самого дома и все время… наступал. Аж моя баба его от меня отгонять стала. Ни на кого не… не наступал, только на меня одного. О, а вон и моя хата, – указал мужик на маленький хутор, располагавшийся на выселках, у самого леса.

— Вы нам поможете, – сказал Хинч. – Если он не захочет идти с нами, нам придется его связать и отвезти в Полыку. Нет-нет, погодите. Не торопитесь. Сперва мы подкрадемся тихонько к забору, а вы его выведите во двор – хочу посмотреть, как это он «наступает».

— Зачем? – заволновалась Майя. – Опять ведь сбежит.

Но Хинч не разделял ее опасений. Из слов мужика он понял, что Лещук совершенно измотан. Зато ему казалось чрезвычайно важным точно понять характер его безумия.

— Очень любопытно, что мужчина не смог описать это «наступание». Это, вероятно, снова что-то выходящее за пределы нормы. Помните, трудности только начинаются. Пока у нас не будет ключа к его болезни, мы не сможем ее обуздать.

И поведение Лещука полностью подтвердило его предположения.

Мужчина, как и обещал, вывел юношу из дома и несколько раз обошел с ним двор. Своим теперешним состоянием Лещук разжалобил бы даже самое черствое сердце. Он шатался, избитый и обессилевший, и прежняя печальная кротость, какая-то безнадежность вконец потерявшегося человека читались во всей его фигуре, в каждом его движении.

Крестьянин был прав, Лещук и в самом деле «наступал». Выглядело это так, будто юноша хочет что-то сказать, установить с другим человеком какой-то контакт, но отчего-то не может. Он приближался к хуторянину вплотную, жался к нему, шел следом, словно его притягивал таинственный и мощный магнит.

Казалось, он действует не вполне осознанно, но проявлялось это только по отношению к крестьянину. На его жену, которая недовольно наблюдала за маневрами Лещука, юноша не обращал никакого внимания.

Мужчина развеселился – все посматривал на забор, за которым стояли Хинч с Майей, и строил им забавные рожи.

— Не надо его связывать, – сказал он, вернувшись к ним. – Что-то ему во мне приглянулось – пойдет за мной, как собака.

Решили, что Майя отправится в Полыку первой и подготовит все к приезду Лещука. Прежде всего нужно было скрыть его возвращение от гостей пансиона.

Хинч, кроме того, опасался, что, увидев девушку, Лещук может испытать слишком сильный шок. Он надеялся, что с помощью хуторянина удастся доставить его в Полыку без особых хлопот.